Не буди Лихо - Александра Стрельникова

— Я имел в виду не падение.

Александра обреченно вздохнула:

— Я поняла вас, Иван Димитриевич. Вы не оскорбили меня и не обидели. Поэтому извиняться не за что, но… больше не надо так делать.

Иван сник:

— Простите. Я собственно… Разрешите откланяться?

Графиня кивнула, Чемесов принялся торопливо застегивать пальто, перед тем как выйти… И тут в прихожей появился Миша.

— Иван Димитриевич! Вот это здорово! — юноша обрадованно затряс руку нежданному посетителю. — А я уже собирался узнавать ваш адресок у Виктора Николаевича. Хотел навестить. Вы, что же, уходить собираетесь?

— Да. Больше месяца дома не был.

— Ну и подождет он еще часок-другой. Раздевайтесь, прошу вас. Сегодня у нас гости, и если вы человек гуманный, то останетесь со мной, чтобы не допустить моей безвременной кончины.

Чемесов рассмеялся, обрадованный искренним удовольствием Миши от встречи с ним:

— Право, Михаил Павлович, это будет не совсем удобно.

— Глупости. Эти трое — гости Саши и Игоря Викентьевича. — Александра бросила на брата уничтожающий взгляд, но он, сделав вид, что не замечает этого, продолжил: — а вы будете моим.

Иван в растерянности замер, но тут в коридоре появился Орлов. Улыбаясь удивленно, он спросил:

— Почему это вы все столпились у входных дверей? О! Господин Чемесов! Я не сразу заметил вас. Медики уже выпустили вас?

— Да, — холодновато откликнулся Иван.

— Я вот приглашаю Ивана Димитриевича провести с нами вечер, а он все отнекивается, — гнул свое Миша.

— Ну, это даже невежливо. Право, оставайтесь. Скоро придут еще гости. Двоих из них мы так же, как и вы, увидим впервые, а с генеральшей Коноплевой вы, кажется, уже имели удовольствие познакомиться.

Выражение комического ужаса на его красивом смуглом лице изумило Чемесова даже больше, чем любезность по отношению к собственной персоне. Пусть она была густо замешана на иронии, но все же…

Вмешательство Игоря Викентьевича сломило неуверенное сопротивление Чемесова. Он позволил лакею помочь снять с себя пальто и вслед за хозяевами прошел в гостиную, невесело думая о том, что, быть может, это последняя возможность побыть рядом с Александрой. Судя по тому, что он понял сегодня, графиня не станет сама искать встреч с ним, а от расследования его отстранили, и, значит, он потерял формальный повод появляться в этом доме сам…

Глава 34

Они едва успели присесть, как дворецкий с поклоном доложил о приходе гостей. Вслед за генеральшей в комнату вступили высокий мужчина, судя по всему, ровесник Орлова, и под руку с ним девушка лет двадцати или меньше. Иван, Миша и Игорь Викентьевич поднялись гостям навстречу.

— Парилин Илья Аркадьевич, — представился гость, пожимая руки мужчинам, а затем склоняясь над пальчиками Александры. — А это моя сестра, Татьяна Аркадьевна.

Девушка оказалась очень мила в своем смущении. Впрочем, Илья Аркадьевич тоже был весьма недурен собой, отличаясь, правда, какой-то пряничной, не по-мужски слащавой красотой: яркие полные губы, румяные щеки, глаза с поволокой, блестящие, подстриженные в скобку темные волосы. Пожимая ему руку, Чемесов вдруг поймал себя на том, что невольно примеряет к новому знакомому описание убийцы Наташи Петренко. Оно подходило идеально. Впрочем, уже в следующее мгновение подумалось, что под него с одинаковым успехом подошли бы и Игорь Викентьевич, и только что проскользнувший в комнату лакей…

Но если одна часть мозга потешалась над подобной параноидальной подозрительностью, то другая четко определила: Парилина следует проверить на предмет его присутствия в столице во время убийства Василия Орлова, и на поверхности, когда погибла Наташа. Ту же проверку давно следовало провести и по отношению к Игорю Викентьевичу…

«А ведь ты ревнуешь», — глумливо пропел кто-то в голове, но Чемесов прогнал проклятого беса прочь, отводя взгляд от Александры, возле которой, соревнуясь в красноречии и при этом вызывающе поглядывая друг на друга, стояли оба предмета мысленно составленных им ориентировок. Гораздо приятнее было смотреть на Мишу Румянцева, который, улыбаясь, расспрашивал о чем-то Таню Парилину.

«Зря я остался, — подумал Иван, чувствуя себя совершенно лишним. — Все-таки первый интуитивный порыв всегда бывает правильным».

Александра, словно почувствовав его настроение, обернулась и с улыбкой склонила голову. Иван невольно улыбнулся ей в ответ. Тогда она вопросительно приподняла бровь, а Чемесов едва заметно пожал плечами и вздохнул, искорки лукавства вспыхнули в глубокой зелени его единственного глаза. Он быстро выстрелил взглядом в сторону все еще вежливо пикировавшихся мужчин. Тем была серьезной (насколько понял Иван, речь шла о судьбе национальной культуры в свете нашествия авангардистских настроений), так что, увлеченные спором, они не заметили, что дама, ради которой и скрестились их копья, уже не с ними. Чемесов внутренне усмехнулся и вновь повернулся к Александре. Лицо его приобрело задиристо-высокомерное выражение, он чуть отвел в стороны руки, согнутые в локтях и похлопал ими себя по бокам, словно петух, готовящийся к сражению. Александра потупилась, пряча веселую улыбку — маленькая пантомима Ивана была очень точной.

Справившись со смехом, графиня вновь взглянула на внешне совершенно невозмутимого Чемесова и в свою очередь указала ему глазами на генеральшу Коноплеву. Утопая в подушках, которыми ее обложил заботливый Илья Аркадьевич, пожилая дама зорко следила за тем, как ее племянница принимала ухаживания Миши Румянцева. Выражение лица у нее при этом было совершенно бульдожье. Вновь взглянув на графиню, Иван быстро передразнил Марью Ивановну. Шарж на его обычно строгом лице получился настолько смешным, что Александра, уткнувшись лицом в ладошку, даже всхлипнула от сдерживаемого хохота.

— О да, Александра Павловна. Только вы здесь и понимаете меня! — с патетикой в голосе возвестил Парилин. — Нынешнее состояние нашей культуры действительно заслуживает того, чтобы его оплакали!

Плечи Александры затряслись еще сильнее. Ей даже не пришлось притворяться, потому что на глаза ее действительно наворачивались слезы, особенно после того как, скосив глаза на Ивана Димитриевича, она увидела, что тот вынужден был сымитировать приступ кашля и теперь прятал смеющееся лицо за большим клетчатым носовым платком, изредка бросая поверх него на Александру чуть виноватые взгляды полные мальчишеского озорства. — Иван Димитриевич, — Миша участливо наклонился к Чемесову. — Может, вам чаю сладкого принести, чтобы кашель прошел?

— Спасибо, уже все в порядке, — все еще дрожащим голосом проговорил Иван. Миша вновь обернулся к своей молоденькой собеседнице и пояснил так, что услышали и другие гости:

— Иван Димитриевич был сильно простужен. Почти месяц в больнице пролежал. А все после того, как на поверхности, в деревне рядом с поместьем, где мы с Сашей