Не буди Лихо - Александра Стрельникова

У Юрия Николаевича Александре было хорошо, но не желая злоупотреблять его временем, еще через полчаса она засобиралась домой. Родионов пошел проводить ее.

— А как здоровье Ивана Димитриевича? Он уже дома?

— Получше, получше, — бодро откликнулся Юрий Николаевич, ведя Александру какими-то длинными коридорами.

Они спустились на один этаж, опять повернули, а потом Родионов внезапно остановился у какой-то двери, толкнул ее и, потянув за собой через порог Александру, весело произнес:

— Иван! Принимай гостей!

Чемесов, а это был именно он, поднял голову, и Александру пронизала волна болезненно острых чувств — здесь было и сострадание, и радость от встречи, и смущение. Иван сильно похудел и осунулся. Даже лицо как будто изменилось. Или так казалось из-за сильно отросших за время болезни волос? В сочетании с черной шелковой повязкой на бледном лице они делали его похожим на героя авантюрного романа. Но больничная обстановка и мятая хлопковая пижама разрушали этот образ.

Чемесов сидел на постели, поджав под себя одну босую ногу, другая же свешивалась вниз, подбрасывая на кончиках пальцев тапочек без задника. На одеяле перед ним лежала шахматная доска, были разбросаны книги и журналы. Иван вскочил, случайно скинув при этом на пол все шахматные фигуры, и неловко схватился за висевший в изголовье халат. Когда он надевал его, ворот рубахи распахнулся, обнажив верх заросшей темными волосами груди. Он попытался застегнуть его, но не преуспел — верхняя пуговица оторвалась и как-то беспомощно, жалко висела на одной длинной нитке. И почему-то именно эта пуговка явилась для Александры последней каплей. Глаза защипало, она быстро заморгала, чтобы не дать себе расплакаться, и дрогнувшим голосом произнесла:

— Святые небеса, Иван Димитриевич, я и представить не могла, что вы болеете так серьезно!

— Неужели я выгляжу столь ужасно? — кривовато усмехнувшись, спросил Иван, завязывая на талии пояс халата.

— Нет-нет. Просто, вы похудели…

— Чему удивляться? На больничных-то харчах!

— Я же говорил вам, Александра Павловна — все время ворчит. А дома бы, между прочим, одной сухомяткой питался! Ну ладно, вы тут поболтайте, а мне нужно еще по делам сбегать, — и Родионов шмыгнул за дверь так быстро, что ни Иван, ни Александра не успели и слова возразить.

Повисла неловкая пауза.

— Вы давно вернулись на острова?

— Сегодня… Радость, было мелькнувшая во взгляде Чемесова, угасла, сменившись неуверенностью: — Надеюсь, вы-то не думаете обо мне как о насильнике и убийце? Я клянусь вам…

— Ну что вы, Иван Димитриевич!

Иван помолчал, теребя все ту же бесполезно повисшую пуговицу, а потом раздраженно оторвал ее совсем.

— Тем не менее я все еще под подозрением. И это клеймо, возможно, так и останется на мне. Будут говорить: «Дыма без огня не бывает!»

Александра улыбнулась, склонив голову к плечу, и заговорила совсем о другом:

— Вам идут длинные волосы, Иван Димитриевич. Вы стали похожи на пирата. Иван смущенно взъерошил густую растрепанную шевелюру, но позволить увести себя от темы не позволил:

— Я должен поблагодарить вас за помощь. Олег рассказал, как вы ходили к старосте.

Александра вздохнула:

— Это самое малое, что я могла сделать. Кстати, Николай Станиславович передал вам рукопись своей книги. Для прочтения, критики и внесения поправок, как он сказал. Только я забыла ее взять сюда… То есть, честно говоря, я вообще думала, что вы уже дома.

— Завтра буду. Юрий обещал наконец-то отпустить.

— Но как же мне передать ее вам?

— Если позволите, я сам зашел бы за ней. Времени у меня свободного теперь будет более чем достаточно…

— Не печальтесь, Иван Димитриевич. Олег Федорович обязательно найдет настоящего преступника.

— Кстати… Я не уверен, что имею право доверить вам это, но… — Чемесов шагнул к окну, постоял немного, а потом решительно обернулся. — Дело в том, что человек, организовавший нападение на Мишу, и убийца Наташи Петренко, судя по полученным в ходе расследования данным — это одно и то же лицо. Прошу вас, будьте осторожны. Что-то непонятное творится вокруг вашей семьи, Александра Павловна. И я, к сожалению, пока не могу ничего изменить… Не могу понять! А тут еще эта бредовая больнично-полицейская история!

Иван со всей силы стукнул кулаком по подоконнику. Александра порывисто шагнула к нему, случайно наступила на маленькую шахматную пешку и, внезапно почувствовав, что падает, вскрикнула. Иван метнулся, чтобы подхватить ее, однако скользких фигурок на полу было много. Через мгновение оба оказались на полу — Александра упала навзничь, благодаря вмешательству Ивана ударившись не очень сильно, а он, едва успев выставить локти, чтобы не рухнуть прямо на нее, оказался сверху…

Все произошло так стремительно, что совершенно потрясенные, они замерли, глядя друг на друга. А потом Иван с каким-то обреченным вздохом склонился к ней еще ниже и поцеловал…

— П-п-пр-рос-с-стите, — заикаясь едва ли не на каждой букве, пролепетал кто-то, заглянувший в палату в столь неловкий момент, и исчез, мгновенно захлопнув дверь.

Его появление, однако, вернуло Александре ощущение реальности — она принялась судорожно, изо всех сил отталкивать от себя Чемесова. Как-то заторможенно он повиновался и, откатившись, сел, тем самым освободив ее от тяжести своего большого тела...

Глава 33

Дверь уже давно закрылась за графиней, а Иван так и остался сидеть на полу, прислонясь спиной к стене и спрятав лицо в ладонях. Александра же, выскочив из больницы, бежала, ничего не видя перед собой, до колотья в боку, пока совершенно не задохнулась. А, остановившись, привалилась к какому-то забору и тяжело, мучительно разрыдалась. Возле нее стали задерживаться прохожие, заботливо интересуясь, не нужна ли их помощь, но от этого ей стало еще горше. Наконец она нашла тихое место в скверике перед каким-то зданием, где, скрытая сугробами, стояла небольшая скамья. На ней Александра и просидела больше часа, приводя в порядок мысли, успокаивая вышедшие из-под контроля эмоции…

Домой она вернулась уже в сумерках. Ее встретили градом всполошенных вопросов. Все обитатели особняка — Игорь Викентьевич, Миша, нянюшка — сходили с ума от волнения, ведь никто не видел, как графиня Орлова покинула дом, и не знал, куда она пошла. Александра же, вяло успокаивая их, думала лишь о том, как бы ей поскорее добраться до постели. Она поужинала у себя в комнате и через час с небольшим уже спала, свернувшись клубочком под пышным и легким, как свежевыпавший снег, пуховым одеялом.

Утром, проснувшись, Александра вспомнила, что впереди