Не буди Лихо - Александра Стрельникова

ее ждет еще одно испытание — предстоял визит генеральши Коноплевой и ее родственников с поверхности. Александра отдала указания слугам, общаясь с которыми теперь всякий раз испытывала неловкость — ведь деньги им платила не она, — и снова вернулась в свою комнату, где снова забралась на кровать, улегшись поверх небрежно наброшенного покрывала. Мысли в голове были смутными.

Всю ночь ее мучил один и тот же кошмар — ее тащили, дергали одновременно в разные стороны, как тот воз из басни, но в отличие от неживой деревяшки, ей было больно, причем во многом потому, что сама она, вместо того, чтобы смириться и отдаться на милость того, кто был сильнее и решительнее остальных, боролась изо всех сил, стремясь в единственно нужном и верном направлении.

Сон был странный, начисто лишенный зрительных образов, сотканный из одних только ощущений, совершенно непонятный, но, судя по глубине вызванных им переживаний, очень важный, вещий, что ли…

Порой так не хватало старой мудрой Земфы, дубравной дриады, которая стала для Александры кем-то вроде гувернантки. Произошло это после того, как Ирина Румянцева, Сашина мама, узнала о том, что в ее дочери проявились гены предков-нелюдей и что она владеет пусть и слабенькой, но все же магией. Поначалу Александра недоумевала, что заставило дочь лесов поселиться в человеческом жилище, целиком построенном из срубленных деревьев. Много позже она поняла, что Земфа пришла умирать...

Дриада прожила в доме Румянцевых неполные десять лет и ушла в один день, просто превратившись в деревянную статую. Еще позже Александра узнала, что их дом и был построен из дубов, среди которых когда-то жила Земфа, которые она хранила... И это стало для нее еще одним очень важным жизненным уроком: дриада могла ведь отомстить, но не стала отыгрываться на ребенке, в котором начала просыпаться магия. Она лишь прошла свой путь до конца — рядом с уже мертвыми деревьями, которые не смогла сохранить...

Впрочем, иногда Александре казалось, что Земфа вовсе даже не умерла. Что она живет в душе своей воспитанницы, в определенной степени направляя ее поступки и ее мысли. Поддерживая ее. Так было или нет, оставалось только гадать. И сожалеть о том, что ее нет рядом по-настоящему, вживую. Ведь Земфа совершенно точно сумела бы растолковать Александре ее муторный сон, как когда-то смогла выпестовать в ней ее магический дар. Научила не бояться его, пользоваться им во благо, а не во вред другим и в первую очередь самой девочке.

Александра взялась было за карты, но и в них царил тот же противоречивый сумбур, что и в ее собственной душе. Вини смешались с червами, вышли все четыре короля, что было бы неплохо, если бы не черная злодейка-судьба, казенный дом, зарешеченный крестями, да пиковый туз, острием своего жала смотревший прямо в сердце червонной даме… Смешав расклад и робея, она задумала желание. Вынутая наугад из колоды карта была черной масти — значит, загаданное не исполнится. Александра вздохнула — это было известно ей и без карт.

В дверь коротко стукнули, и в комнату заглянул Миша. Он уже вполне оправился от последствий нападения — синяки и опухоли давно прошли, рана на голове затянулась, и отросшие волосы уже почти скрыли шрам. Только рука еще оставалась в лубке, но, похоже, юноша даже щеголял этим. Носил подвязанной на черном шелковом шарфе, и Александра пару раз ловила брата на том, что тот крутился перед зеркалом, выясняя, при каком положении своей «раненой» руки он выглядит мужественнее. Она улыбнулась, вспомнив это: «Какой, в сущности, еще мальчишка! Хотя нет! Уже почти совсем взрослый мужчина. Вон плечищи-то какие стали. Отец бы гордился, будь он жив…»

Александра нахмурилась, мгновенно вспомнив, в каком кошмаре они живут все последнее время.

— Значит, мне не показалось, — констатировал Миша. — Я еще вчера подумал, что ты сильно расстроена чем-то. Что случилось?

— Да так. Ничего. Просто… Просто я вчера побывала в больнице у Ивана Димитриевича. Миша! Как он исхудал, осунулся… Меня мучит мысль, что мы даже не дали себе труда узнать, насколько серьезно он болен! В моем сознании он почему-то всегда ассоциировался с эталоном здоровья — этакий медведь, Берендей Берендеевич…

— Надо будет тоже сходить навестить его.

Александра покачала головой:

— Господин Чемесов сегодня выписывается и теперь будет уже дома.

— Значит, навещу дома.

Графиня испуганно взглянула на брата:

— Нужно ли играть с огнем, Мишенька? Его отстранили от расследования из-за этого глупейшего подозрения… Так стоит ли продолжать?..

— Но ты же сама всегда бываешь рада лишний раз увидеться с ним!

— И всякий раз мучаюсь совестью, что мы лжем ему! Миша! Мы лжем ему! И теперь все стало еще страшнее! Я ничего не понимаю! Что происходит вокруг нас? Вчера Иван Димитриевич доверился мне, сообщил служебную информацию. В результате расследования стало ясно, что человек, заказавший твое избиение, и тот, кто, судя по всему, является убийцей Наташи — одно лицо. Ты понимаешь, что это значит? Быть может, ты сам чудом остался жив!

— Не-ет, — Миша задумчиво качнул головой. — Меня били с ленцой. Совсем не для того, чтобы убить, а просто попугать. Это точно. Но постой! Что же это выходит? В полиции теперь ведь наверняка свяжут оба эти преступления с убийством Василия… — юноша поднял на сестру серьезные, обеспокоенные глаза.

Миша уже давно ушел, и Александра как раз переодевалась к приходу гостей, когда слуга доложил, что внизу ее ждут… Она взглянула на часы — до назначенного Коноплевой времени оставалось еще больше получаса. Удивленная, она тем не менее заторопилась. В последний раз взглянув на себя в зеркало, Александра спустилась в гостиную, но там никого не было. Она позвонила и недоуменно поинтересовалась у вошедшего лакея, зачем ее звали, если еще никто не пришел. На это малый с поклоном сообщил: визитер отказался пройти в дом и ожидает госпожу графиню в передней. Удивленная и даже немного испуганная, Александра поспешила следом за ним. У входных дверей, привычно засунув руки глубоко в карманы расстегнутого пальто, стоял Чемесов…

— Что за причуда, Иван Димитриевич? Почему вы стоите здесь, как… — взволнованная не меньше его, Александра не сумела подобрать подходящее сравнение.

— Я не знал, захотите ли вы меня принять, — пробормотал Иван. — Я пришел, чтобы извиниться за свой вчерашний поступок. Я повел себя непростительно и… В общем, всё.

— Вы же не виноваты, что эти фигурки оказались такими скользкими.

Александра отчаянно улыбнулась, испытывая желание закрыть этим опасную тему, но Чемесов,