Не буди Лихо - Александра Стрельникова

— Ты хочешь сказать — тебя с ним? — перебил ее Миша. — Старая ведьма наверняка убеждена, что Василий Станиславович, чтоб ему гореть в аду, все деньги оставил тебе, вот и суетится.

— Миша! — воскликнула молодая женщина. — Как бы ты не относился к покойному, мы находимся в доме его брата. Уважай чужие чувства!

— Прости, — Миша, покраснев, бросил смущенный взгляд на дверь гостиной. К счастью, она была плотно притворена, и это успокоило его.

— Ну, а от кого третье письмо?

— От Игоря Викентьевича. Пишет, что уже совершенно одичал один в пустом доме, соскучился и спрашивает, когда же мы наконец вернемся домой… Миша поморщился, но воздержался от комментариев, лишь спросив:

— И что же ты им ответишь?

— Мне кажется, что мы и так уже изрядно загостились.

— Ты, конечно, права, но тут так хорошо, покойно. Как когда-то в родительском доме…

Внезапно Миша запнулся, вспомнив об убитой служанке Наташе. По приезде он сам было попытался приударить за ней, но она честно, без всяких обид для обеих сторон дала понять, что ничего у Миши не выйдет.

— Да, наверно, нам действительно пора вернуться на острова. В конце концов, мы сможем приехать сюда летом. Николай Станиславович ведь приглашал… — Да… — Александра кивнула задумчиво, явно погруженная в свои мысли.

Миша потоптался рядом, а потом негромко сообщил:

— Я тоже получил сегодня письмецо.

— От кого? — начала было по-прежнему задумчивая Александра, но, взглянув на брата, ахнула и прижала дрожащие пальцы к щекам. — Опять?

— Уже третье… — Миша подал сестре белый, ничем не примечательный конверт. Александра вынула листок, развернула и быстро пробежала глазами текст, написанный крупными печатными буквами:

«Оказывается, очень приятно знать то, что не знают другие. Бедный граф погиб так бездарно… Но ты ведь и сам знаешь? Кстати, голубчик, не хочешь ли поделиться своими знаниями с полицией? Нет? А у меня такое желание иногда возникает. Не знаю…»

— Негодяй! Но кто это может быть?

Листок спланировал на пол из ослабевших пальцев Александры, и Миша поспешно подобрал его, спрятал в конверт, а тот, в свою очередь, в карман.

— Что же делать, Сашенька?

— Ах, если бы я знала…

Александра встала и подошла к окну, за которым все дышало такой безмятежностью и гармонией, что гнетущее настроение, царившее здесь, отгороженное лишь тонким стеклом, казалось вопиюще неправильным.

— Быть может… — Миша запнулся. — Быть может, ты могла бы поговорить с Иваном Димитриевичем…

— Нет! — Александра развернулась так резко, что едва не потеряла равновесие и была вынуждена опереться на подоконник.

— Но ведь жить спокойно нам все равно не дадут!

— Мы что-нибудь придумаем, обязательно придумаем… — графиня порывисто шагнула к брату и обняла его. — Но сначала нужно действительно вернуться домой.

Глава 31

Однако уехать сразу не удалось — Николай Орлов вымолил у них еще неделю. Александра понимала его. Остаться практически одному, среди зимы, в деревенской глуши, в доме, где совсем недавно побывала смерть… Причем не та строгая, холодная, но по высшим меркам бытия справедливая старуха с косой, забиравшая тех, чей жизненный срок подошел к концу — по старости или по болезни, и которая рано или поздно посетит всех. А та проклятая всеми тварь, чьи острые вурдалачьи зубы впивались в сердца, в души, заставляя отмеченного ею человека идти на самое страшное. На убийство себе подобного.

Александра прикрыла глаза. Когда она начинала думать об этом, ей становилось так страшно! Что будет с человеком, уже пошедшим на убийство? Сможет ли он искупить свой великий грех дальнейшей честной и достойной жизнью? Будет ли это ему позволено? А высший суд? Принимает ли он к рассмотрению смягчающие обстоятельства, как это делает суд человеческий? Ведь, видят небеса, Василий был воистину подлецом и негодяем…

Александра и Миша покинули гостеприимный дом Николая Орлова в самом конце января. Сам он плохо переносил холод и поэтому провожать гостей не поехал, но долго махал им вслед с заснеженного крыльца своего уютного дома. Никифор отвез брата и сестру на вокзал, занес в купе их багаж и до самого отхода поезда неуклюже топтался перед окном. Паровоз загудел, перрон окутался клубами белого дыма. Состав дернулся раз, другой, и Никифор, здание вокзала, все, что было в нем и вокруг него поплыло мимо зачарованно глядящих в окна пассажиров. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.

* * *

Игорь Викентьевич с букетом редких чайных роз из теплиц с поверхности встречал их на перроне. Он поцеловал пальчики Александре, с поклоном вручил ей цветы, потом пожал руку Мише и наконец поманив пальцем, затянутым в перчатку, носильщика, велел ему заняться багажом.

— Я не стал нанимать паромобиль, Александра Павловна...

— Вам вообще не стоило так беспокоиться и спускаться на поверхность. Мы бы и сами прекрасно добрались до остова... Да и позволить себе езду на паромобиле мы с Мишей теперь себе не можем позволить. Тем более, если речь идет о переправке его с поверхности на острова...

— Да, я уже знаю. Господин Чемесов довел это до моего сведения с присущей ему отвратительной прямолинейностью. По-моему, он хотел намекнуть, что меня в вас привлекают прежде всего ваши деньги, — Игорь Викентьевич передернул плечами.

— А вы в свою очередь не нашли ничего лучшего, чем солгать ему, утверждая, что я дала согласие на брак с вами.

Орлов смутился:

— Это была вполне объяснимая и понятная ложь. Скорее, защитная реакция на его слова. Тем более что вы, Сашенька, обещали подумать. Траур скоро подойдет к концу, и я по-прежнему надеюсь… — Игорь Викентьевич завладел пальцами Александры и сжал их. — Вы прекрасней всех женщин, что я когда-либо знал. Красивая, нежная, умная, с тонкой чувствительной душой. Я влюблен как мальчишка и из-за этого теряю голову, начинаю говорить и делать глупости. Мне так хочется поцеловать вас… Обнять… Прижать к сердцу и никогда не отпускать… Я так скучал! Вы даже снились мне!

Александра нервно оглянулась. К счастью вокруг по-прежнему было много народа: пассажиры с прибывшего поезда спешили купить билеты и занять места в дирижабле. Станция воздушных перевозок была удачно сопряжена с железнодорожным вокзалом, и для пересадки требовалась лишь тележка носильщика. Коренастый малый с номерной бляхой на груди, ловко лавируя в толпе, быстро доставил чемоданы и прочий багаж брата и сестры Орловых и погрузил его в трюм дирижабля, после с