Не буди Лихо - Александра Стрельникова

поклоном вручив квитанцию в обмен на купюру. В очереди за билетами стоять тоже не было нужды: Игорь Викентьевич об этом побеспокоился заранее. Так что все они прямиком прошли на открытую палубу, а после и в вип-салон на носу гондолы, где заняли места у панорамного иллюминатора.

Вид плавающих в отдалении островов, а после и оставшейся внизу поверхности как и всегда покорил Александру. Было что-то невероятно величественное в парящих над землей гранитных махинах. Ученые, сколько ни бились, так и не смогли понять, какие физические законы помогают этим каменным глыбам колоссального веса и размера легко парить над поверхностью, при этом никуда не смещаясь — ни вверх, ни в низ, ни в стороны.

Оставалось искать объяснения в магии, но и тут все упиралось в то, что изучением магических свойств мира и живущих в нем существ занимались откровенно мало. Слишком долго все это считалось крамолой и ограничивалось множеством запретов. В последние годы исследований такого рода появлялось все больше, но знаний о мироустройстве ученым все равно не хватало. Тем более что слишком многие из них были откровенными теоретиками и строили свои научные версии, и не думая спуститься для их подтверждения на поверхность, где жила большая, подавляющая часть тех существ, которые носителями магии и являлись...

Игорь Викентьевич все-таки настоял на том, чтобы от станции, где пришвартовался дирижабль, до дома нанять паромобиль с большим багажным отсеком. Миша занял сиденье рядом с водителем. Игорь Викентьевич и Александра остались вдвоем на просторном сиденье сзади, в крытом салоне. Теперь их уединение ничто не нарушало, и Орлов сделался еще более настойчивым. Александра просто не знала, куда себя девать от его взглядов и прикосновений.

— Ваши слова пугают меня, Игорь Викентьевич. Я не привыкла…

— Я научу вас понимать страсть, не бояться ее, наоборот, ждать ее прихода, звать его. Вы созданы для любви, Сашенька, и не ваша вина, что Василий получал больше удовольствия, причиняя вам боль, чем даря ласку…

— Не надо!

— Простите. Я не хотел напоминать вам о плохом.

«Как же с ней тяжело! — со вздохом подумал Орлов. — Ее бывший муженек был действительно редкой скотиной. И, похоже, единственный хороший поступок, который он совершил за всю свою жизнь — это его весьма своевременный переход в мир иной».

Орлов задумчиво подкрутил ухоженный ус и искоса осмотрел скрытую мехом шубки фигуру сидевшей рядом молодой женщины. «Это будет восхитительно!» — решил он, вновь завладел рукой Александры и удерживал ее до самого дома, согревая между своими ладонями.

Когда паромобиль сворачивал на нужную улицу, еще от угла они увидели, как из дверей особняка Орловых показалась внушительная фигура генеральши Коноплевой.

— Опять эта старая ведьма, — негромко пробормотал Игорь Викентьевич.

А вот Александра, кажется, впервые в жизни обрадовалась незваной гостье — уж слишком смущала ее перспектива остаться в обществе горящего нетерпеливой страстью поклонника. Самое ужасное, что она даже не могла просить его переехать куда-нибудь. Ведь это был дом Николая Станиславовича, а Игорь Викентьевич являлся его ближайшим родственником и, значит, имел даже больше прав жить в нем, чем она сама… Забрать Мишу, нянюшку и перебраться куда-то самим? Но куда? Они могли позволить себе лишь самую скромную квартирку. И ведь ее тоже еще нужно найти…

Глава 32

Коноплева, проявив неожиданную деликатность, вскоре простилась, испросив тем не менее разрешение прийти в гости на следующий день вечером с тем, чтобы наконец-таки осуществить свое давнишнее желание — представить Орловым родственников, гостивших у нее. После ее ухода Александра, извинившись, тоже поднялась к себе. Она разобрала вещи, с помощью довольной нянюшки разложила их по местам, искупалась после дороги, вымыла голову… Но когда, переделав все, о чем только могла подумать, взглянула на часы, было только начало первого дня.

И тут вдруг стало понятно, что ей совершенно необходимо с кем-то поделиться, посоветоваться, просто отвести душу. Не с нянюшкой, которая только и знала, что охала и жалела «бедную девоньку». Нет. Требовалось что-то совершенно иное. Решение пришло как-то само собой и показалось таким единственно верным и естественным, что, мгновенно воспрянув духом, Александра спустилась вниз, оделась и, переведя дыхание, которое, как оказалось, невольно сдерживала в груди, выскользнула на улицу.

Памятуя о своем нынешнем финансовом положении, она пошла пешком. Юбку приходилось все время приподнимать, чтобы не испачкать. Это навело на мысль о том, что платья следует подшить чуть короче — та длина, что Александра привыкла носить, подходила только для паркетных полов гостиных и собственного паромобиля, который ждет у подъезда. Да и ботинки нужно будет сменить на более крепкие, грубые.

Впрочем, идти было не так уж и далеко. Через полчаса она уже вошла в вестибюль больницы, а еще через десять, изрядно поплутав по коридорам, стучалась в дверь кабинета Юрия Николаевича Родионова.

— Александра Павловна! Вот так сюрприз! — Родионов поднялся из-за стола, за которым что-то писал, и склонился над протянутой ему рукой. — Кому-то нездоровится? Надо было послать записку со слугой…

— Нет-нет. У всех все в порядке. Просто мне захотелось увидеться… Но, должно быть, у вас много дел?

— Для друзей у меня всегда найдется свободная минутка. И чашка чаю. А пирожков нет. Агате вот-вот рожать, и я не разрешаю ей толочься возле плиты.

— Она неважно себя чувствует?

— Не хуже, чем все будущие мамочки на ее сроке.

— Кого ждете на этот раз?

— Да уж пора бы и дочурку для разнообразия. Для бантиков, рюшечек, косичек… — Родионов улыбнулся мечтательно. — Говорят, мужчины с возрастом начинают больше хотеть дочь, чем сына. С чего бы это? Как думаете? — Не знаю, — Александра рассмеялась.

— Заходите к нам как-нибудь, а то Агата скучает. По лестнице ей спускаться-подниматься тяжело, вот и сидит одна целыми днями. Мальчишек-то я на время отправил к деду с бабушкой.

— С удовольствием зайду.

Александра подумала, что просидела у Юрия Николаевича не больше десяти минут, еще ничего не рассказала о своих проблемах, с чем, собственно, и шла к нему, а все вокруг уже стало казаться не таким мрачным. Даже говорить о плохом расхотелось — гораздо приятнее было просто поболтать. Смеясь, Александра рассказала об этом Юрию Николаевичу и даже поинтересовалась шутливо, не было ли у него в роду жихарок, которые тоже славились мастерством так вот легко и просто исправлять людям их душевное состояние. Но Родионов лишь сказал что-то туманное об «эффекте присутствия» и никем еще не исследованной врачебной магии,