Гром и молния. Том 1 - Amazerak

Со мной оставались лишь две общины и семьи старейшин — не так много, как хотелось бы. Но, возможно, это даже лучше: чем меньше колонна, тем легче провести её через пустыню. Хотя мне всё равно было грустно: клан, состоящий из двух небольших общин — это не клан, а какое-то недоразумение.

Я уж думал махнуть рукой, мол, пускай едут куда хотят. Больше меня эта проблема волновать не будет, даже если все они там подохнуть.

— Неблагодарные! — грозный голос тёти Юли прервал всеобщий гвалт, и главы общин замолчали. — Вы твердите, что вас бросили, что князья вас не защищали, только деньги брали. А помнишь ли ты, Осин, кто вас оберегал от соседних племён, пока вы беззаботно пасли свои стада на подмосковных пастбищах? Забыли, что было сто тридцать лет назад? Забыли, как вас гнали с границы Польского княжества, куда вы так отчаянно сейчас стремитесь, и как жалкие остатки вашего клана прибились в Московский округ? Неужели память такая короткая? А теперь вы обвиняете нас в том, что на вас напали чужаки? А кто снабдил вас оружием? Кто дал вам своих самых сильных воинов, чтобы защитить вас? Двух недель не прошло, а вы уже забыли? А знаете ли вы, что основной поток рабов из наших земель идёт именно на запад, в Европу, потому что в Российской империи рабство запрещено, а там — нет? Ну так знайте! Поэтому вся ваша неблагодарная шайка скоро пополнит невольничьи рынки. Уже чуть было не пополнила. Где бы вы были, если бы князья Скуратовы снова не спасли ваши шкуры?

Я с удивлением посмотрел на тётю. Даже не думал, что она вступится. Вроде бы она была против того, чтобы клан ехал на Урал, и вдруг такое рвение, такая пылкая речь в мою защиту! Что на неё нашло?

— Верно её сиятельство говорит! — прогремел зычный бас Богатырёва. — Совсем память отшибло? Уехать хотите? Хорошо, езжайте. И сдохнете там все. И всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит! Помните об этом! Клан всегда вместе держался, а теперь — все врозь? Безумцы вы!

— Хватит этого старческого брюзжания, — огрызнулся Слава. — Я отвечаю за свою общину, и если хотите гнуть шеи перед ними — пожалуйста!

— Да что ты о себе возомнил, сопляк! Тебе-то я уж шею точно сверну, если на поединок выйдем! Да твой отец, если бы услышал твои нелепые речи, сам бы тебе в морду дал! Сядь!

— Я всё сказал, — Слава уселся на место. Но во взгляде его по-прежнему таилась злоба. — Делайте что хотите, а мы на Урал не поедем!

— Оставь его, — проговорил я. — Не хочет, принуждать не буду. Кочевники — вольный народ. Я покорности от вас не требую. Но знайте: если кто уедет, помощи больше не ждите. Мы не побежим за вами на край земли.

— А ведь правду княжна говорит: многим мы им обязаны, — произнёс Саныч. — А трудности у всех случаются. И у нас, и у них. Если враг какой могущественный появился, то бесполезно на судьбу сетовать. Чья это вина? Да ничья. Пожалуй, Слава, я со своими отправлюсь на Урал. Нам в пустыне куковать смысла нет, мы — рыбаки. А на западе… а чёрт знает, что там на западе. Ляхи, литвины да прочие нехристи. Нет у меня охоты под ними ходить. Уж лучше свои.

— Ну если большинство на Урал, тогда восточная община — тоже, — подытожил Потапов. — Жалкой горстке кочевников в одиночку не выжить. Больше народу — больше шансов уцелеть. Так что надо всем вместе идти, по-хорошему.

— Да-да, — вставил ещё один глава общины, Захар Длинный, вполне соответствующий своему прозвищу. Он с самого начала был за меня. — Верно княжна говорит. Я о том и толкую! К полякам хотите? Да для них мы все — рабы. А я — свободный человек.

Две коалиции окончательно оформились. Одна состояла из общины Славы и достаточно крупной западной общины, а во второй были все остальные. Набралось более сотни семейств, и теперь следовало думать о том, как их перевезти через полстраны за Урал.

Однако сердце моё было неспокойно. Сёстры и все мои друзья оставались со Славой и, как мне казалось, обрекали себя на смерть. Хотя самого его мне уже было не жалко. Разозлил он меня окончательно своими упрямством и глупостью. За остальных сердце болело. Не один же он, дурак, ехал. Семью с собой тащил, женщин, детей. Ничего хорошего их на западе не ждало. Впрочем, обстоятельства могли сложиться и не столь трагично. Если повезёт, небольшая группа прибьётся к другому кочевому клану и продолжит жить, как раньше.

Завтра утром мы решили выдвинуться в путь. Я не собирался ждать три отпущенных нам на сборы дня. Чем быстрее свалим отсюда, тем лучше. В конце концов, Чагин мог и передумать. Не доверял я этому псу.

В лагере закипела работа. Начались суета, сборы. Палатки сворачивали, прицепы крепили к машинам. Всё смешалось в сплошном гаме: ржание лошадей, крики людей, рычание моторов. Я хотел пойти к сестре и поговорить с ней напоследок, но меня отвлекла Юлия. Отозвала мне в сторону, и мы отошли в тень дерева.

— Спасибо, что вступилась, тёть Юль, — поблагодарил я. — Только не понимаю, что на тебя нашло.

— Меня взбесили эти неблагодарные ублюдки. Сколько мы для них сделали, а в ответ получаем лишь глупые обвинения! Какие же подлые людишки! Даже своей истории не знают. Да за то, что это кретин наговорил, его следовало испепелить. Старший Осин был умнее, чем его сын.

— Он сам себя наказал. Правда, не только себя… Весь клан, женщины, дети, моя сестра, в конце концов… они же все погибнут! И всё из-за этого барана! Придурок… — я и сам был зол и, чем больше думал о сложившейся ситуации, тем сильнее негодовал.

— Ты не спасёшь всех, как бы ни старался. Их жизнь — в их руках. Они сами выбрали свою судьбу.

— Не они, а один осёл, который их ведёт на убой.

— Что поделать. Лидеры и сильные мира сего принимают решения, а за их ошибки платят все остальные, порой страшными страданиями. Так устроен мир, Даниил. Вот поэтому ты должен стать мудрым лидером, чтобы твои подопечные не расплачивались за твои ошибки.

— Знаю, —