Гром и молния. Том 1 - Amazerak

— В общем, если ещё не знаешь, я хочу перевезти клан за Урал, — сказал я. — Скуратовы сейчас обосновались там. С ними переезд уже согласован. Разумеется, силой тащить никого не собираемся. Но сама видишь, как мало у вас хороших вариантов. Чагину не нравится, что мы сидим у него под боком, да и поселиться здесь негде: пастбищ нет, водоёмов нормальных нет, только песок. Обратно вам ехать тоже некуда, там теперь барон Ламсдорф всем заправляет. А возле моря делать нечего, там все плодородные земли контролирует правительство и чужие кланы.

— А там на Урале что? Разве не то же самое? — спросил Слава.

— На Урале ситуация немного другая. Вокруг Екатеринбурга кочевников нет, насколько мне известно. Но не буду скрывать: там обитают пустынные твари, и их придётся истребить. Существа, конечно, тоже опасные, но, как по мне, лучше воевать с ними, чем с другими кочевниками.

— То есть, куда ни пойди — везде засада, — подытожил Слава. — Паршиво.

— Согласен, но сейчас всем тяжело. Вот разобьём Ламсдорфов, тогда станет получше. Возможно, удастся вернуть вас на свои земли. Но пока вам туда путь заказан, и нам — тоже… в смысле Скуратовым. Кстати, вас двоих и твою семью, Слав, я могу перевезти в город. Я хорошо зарабатываю, скоро приобрету собственное жильё. Вас тоже пристрою. Воевать всю жизнь и коров пасти — не дело.

— И зачем тебе с нами возиться? — фыркнул брат.

— Потому что вы — моя семья.

Слава задумался.

— Знаешь что. Нет. Я не поеду в город. Я привык к такой жизни и продолжу заниматься тем, чем занимались отец и дед. А ты уж как хочешь. Если тебе гнуть спину на князей по нраву, твоё право. А у нас всё необходимое есть, разберёмся уж как-нибудь. Спасибо, конечно, за предложение, но Осины никогда подачек не принимали, и впредь не собираемся. К тому же я теперь возглавляю общину. Предлагаешь бросить всех и свалить?

— Общину мог бы возглавить кто-то другой.

— Кто? Те, кто мог, погибли. Некому больше.

— Ладно, с тобой всё понятно. Я бы на твоём месте, скорее всего, поступил бы так же.

— Но не поступил.

Я пристально посмотрел в глаза брату, но спорить не стал:

— А ты, Лиз, что скажешь? Поедешь в город? Будешь жить в огромной квартире с кондиционером и всеми удобствами, а не в этой конуре.

— Да ты издеваешься. Сам всегда презирал городских, а теперь что? — Лиза тоже приняла моё предложение в штыки.

— У меня есть возможность о вас позаботиться, — повторил я. — И я хочу это сделать. Ладно, Слава, он за общину отвечает, а ты? Какие твои годы?

— И что я там буду делать?

— Учиться пойдёшь.

— Учиться? — поморщилась Лиза. — За партой сидеть, что ли? Вот ещё!

— Не хочешь, не иди. Мне наверняка понадобятся помощники по хозяйству.

— А, служанкой твоей стать! Ты не охренел, брат?

— Нет-нет, ты меня не так поняла. Мы найдём тебе занятие. Вернее, сама найдёшь. В городе полно возможностей, особенно когда есть деньги.

— Что, таким богатеньким стал? Деньги девать некуда? — в тоне сестры тоже чувствовалось презрение, и мне было больно это слышать. Моя родня, которую я всегда считал своими, отворачивалась от меня, презирала, смотрела, как на предателя. Самое забавное, ещё месяц назад я отреагировал бы также, вздумай мне кто-то предложить стать обычным горожанином.

— Да, стал. И хватит паясничать, — проговорил я твёрдо. — Короче, последний раз предлагаю: либо забираю тебя с собой в город, где ты можешь заняться всем, чем душа пожелает, либо остаёшься здесь, в ободранной конуре, чтобы до конца дней своих пасти коров, кормить кур и возиться на кухне.

— Ты изменился, — Слава посмотрел на меня исподлобья, и в голосе его прозвучала затаённая злоба. — Пожил пару недель в роскоши, с князьями своими скорешился, теперь нос от нас воротишь. А ведь раньше был работящим малым.

Похоже, брат был прав. Я действительно изменился с момента отъезда, сам того не заметив. Погрузившись в дела рода, стал мыслить иными категориями. Прежде я был мальчишкой-кочевником, для которого не существовало ничего другого, кроме тяжкого труда, родственников с друзьями и сражений с вражескими кланами. Сейчас мне приходилось думать о целой корпорации, о роде, который мне предстояло вести в светлое (а, возможно, и не очень) будущее — ответственность куда серьёзнее, чем раньше. И возня кочевых кланов, их борьба за существование, казались уже не столь значительными.

— Слав, с тобой понятно. Давай иди к своей семье, там у тебя дело важное. Кто-то машину не так поставил. Без тебя не разберутся, — произнёс я, глядя брату в глаза.

Слава не торопился.

— Давай-давай, — я кивнул на дверь.

— Меня из собственного дома гонишь? А ей собрался лапшу на уши вешать?

— Вовсе нет. Можешь дальше сидеть здесь и смотреть в стену. Мы сами пойдём поговорим наедине.

— Да ладно уж, оставайтесь, не буду мешать, — неожиданно сдал назад Слава, встал и вышел.

Лиза потупила взгляд.

— Да что вы как не родные! — воскликнул я. — Хватит уже… этой ерунды. Поедешь в город? Или нет?

Лиза пожала плечами.

— Что это значит? — спросил я.

— Не знаю. Ты странный стал, правду Слава говорит.

— Да какая разница? Ты в город хочешь?

— Ну так… ради интереса. Любопытно поглядеть, как господа живут.

— Тогда поедем.

— Но я не могу вот так… насовсем. На мне хозяйство… после смерти мамы и… Клим. Как же он? Мы же жениться собираемся.

Я почесал голову. Клим Иванов или просто «Бык» был женихом Лизы. Они уже давно хотели сойтись, и Отец был вполне доволен будущим зятем, а вот мне этот неотёсанный бугай и раньше не нравился, а теперь и вовсе казался неудачной парой для сестры.

Его прозвище полностью отражало облик и натуру парня: большой, туповатый, со взрывным характером, впрочем, довольно храбрый. Именно такого зятя Вепрь и хотел. А вот у меня с Климом никогда отношения не складывались. Мне он казался слишком бестолковым и неотёсанным даже для кочевника. И чем он Лизе приглянулся? Я полагал, что она с ним будет несчастлива, и твёрдо решил: если