Гром и молния. Том 1 - Amazerak

озера в большой круглой беседке в кресле сидел невысокий, толстый мужчина в белом костюме и фиолетовой рубашке с расстёгнутым воротником. Он был смуглым, широколицым, носил тонкую бородку и длинные волосы, собранные в хвост, а раскосые глаза и выпирающий подбородок придавали ему вид не слишком добродушный. На пальцах поблёскивали крупные золотые перстни с драгоценными камнями. На низком столике стояли кальян, графины с водой и лимонадом, кальян.

Обвешивать себя золотом было несвойственно для аристократов. Подобное считалось правилом дурного тона, вульгарностью, недостойной человека знатного происхождения. Кажется, местный князь не знал этого.

Девушка, что вела нас, ушла, оставив нас наедине.

— Здравствуйте, дорогие гости, — проговорил человек, поднимаясь нам навстречу. — Рад приветствовать вас в своём доме. Меня зовут Чагин Тимур Фахитович, и я возглавляю клан Призраки пустыни. Мне сообщили о визите знатных людей.

— Юлия Сергеевна Скуратова, — представилась тётя, — а это глава нашего рода — Скуратов Даниил Гаврилович.

— Мне очень приятно видеть вас у себя. Присаживайтесь. Налить вам что-нибудь? Вино, лимонад, воду? На улице жарко.

— Жарковато тут, — сказал я, располагалась на мягком диване напротив Чагина. — Но спасибо, я не буду. Мы по делу.

— Само собой. Мне сказали, вы приехали из Москвы. Видимо, очень важное дело, раз вы проделали столь долгий путь. У нас такая глушь, до которой мало кто добирается.

— Не думал, что найду здесь, в песках, город.

Чагин самодовольно усмехнулся:

— Необычно, правда? Его основали ещё наши прадеды — райский уголок среди жестоких пустошей. С тех пор мы оберегаем наши владения. Не раз чужаки пытались отобрать то, что принадлежит нам, но храбрые воины пустыни умеют защитить своё.

— Иногда ваши воины переходят все границы. Собственно, поэтому я здесь.

— Ну что ж, внимательно вас слушаю.

— Я покровительствую клану Дети бури. Недавно они появились у границ ваших земель и подверглись нападению. Более тридцати человек в основном, женщин и детей, захвачены в плен. И это сделали ваши люди.

— Как я сказал, мы не пускаем чужаков на нашу землю, — проговорил таким же спокойным тоном Чагин,и в глазах его блестел недобрый огонёк. — А ваш клан нарушил границу, проигнорировав предупреждение. Нам пришлось применить силу. Прошу прощения, что так вышло, но мы защищали себя и понесли потери. Пленные компенсируют наши убытки.

Мне казалось, Чагин врёт. Мой клан проезжали через земли нескольких кланов, и нигде не возникло проблем. Скорее всего, «призраки» просто решили набрать себе рабов на продажу.

— Думаю, возникло недопонимание, — сказал я. — Моих людей никто не предупреждал, чьи здесь земли. Как они могут это понять? Да и вчерашнее нападение не вяжется с вашей версией.

— Возможно, вы не всё знаете, вот и смотрите на ситуацию несколько однобоко. Наверняка от вас утаили некоторые детали.

— В любом случае я намерен вернуть пленников. Как только они вернутся в свои семьи, клан покинет границу ваших земель, если вам так не нравится наше соседство. В противном случае, боюсь, мне будет трудно остановить моих людей. Они очень злы, готовы грызть глотки обидчикам. Я пытаюсь сдерживать их, но это становится всё труднее. Их жёны и дети находятся в плену, мужики на взводе.

— Я понимаю, но что могу сделать? Мы тоже понесли потери. Чьи-то мужья, отцы, сыновья не вернулись в тот день. Так что советую удержать своих людей от необдуманных поступков. Земля Призраков пустыни ничего хорошего не сулит чужакам, вторгающимся без разрешения. Поезжайте с миром. Все, кто придёт сюда с войной, останутся в песках навечно. Вы же этого не хотите.

Ну вот мы и высказали друг другу свои претензии. И пока никакого прогресса не наблюдалось. Намечалась война, а это значит, что вернуться в Екатеринбург мне придётся нескоро. Не бросать же я здесь свой клан. Однако у меня были ещё аргументы в запасе.

— К сожалению, в таком случае мне придётся вмешаться, — сказал я. — Если война продолжится, сюда приедут уже не кочевники, а профессиональные, одарённые бойцы.

— Господин Скуратов, насколько мне известно — в газетах пишут — что у вас и без того проблем хватает. Вам ни к чему ввязываться в ещё одну войну.

Этот гад уже знал нашу ситуацию. Было трудно возразить, но я сделал это:

— Да, у нас есть проблемы, но, поверьте, когда речь идёт о вопросах чести, остальное перестаёт иметь значение. Освободить моих людей для меня — дело принципа. А вы пока не выиграли ни одного сражения. Сколько ваших бойцов не вернулось вчера? Так будет продолжаться и впредь, пока мы не найдём взаимовыгодное решение. Но есть способ закончить войну, сделать так, чтобы никто больше не пострадал.

— Мало кто рискнул угрожать мне в моём же доме, — Чагин сложил губы в сдержанную улыбку. — Вы говорите, как силу имеющий, господин Скуратов. До меня уже дошли слухи о вас. Какой у вас дар?

— Молния.

— Дар пустыни. Надо же. Мы с вами чем-то похожи. У меня тоже пустынный дар, но немного другой. Как-то раз я убил песчаного демона. Он тоже бил молниями, но я одержал победу в том поединке. Какой у вас ранг?

— Четвёртый, — я не знал, какой у меня ранг на самом деле, но, опираясь на слова, деда Андрея, мог предположить, что третий или четвёртый. — А у вас?

— Третий. И вы, и я достаточно сильны. Вы можете и впредь убивать моих бойцов, а я — ваших, но мы оба — благородные люди, а что благородного в том, чтобы испепелять тех, кто заведомо слабее? Однажды нам придётся встретиться на поле боя, и тогда всё решится. Рано или поздно это случится. Так зачем оттягивать неизбежное? Можем ускорить процесс. Честный поединок один на один на нейтральной территории поставит точку в наших разногласиях. Побеждаете вы — я возвращаю вам ваших людей. Побеждаю я — ваше племя отдаст нам лошадей и скот, которых вы ведёте с собой, и немедленно уедет.

Предложение казалось разумным. Князь Чагин мыслил верно: если война продолжится, нам с ним ано или поздно предстоит встретиться на поле боя. Но прежде чем это случится, погибнет много народу с обоих сторон.

— Я согласен. Будем драться. Давайте назначим место и время. Привезите туда моих людей. Как только я одержу над вами победу, они должны быть немедленно освобождены.

— Да будет так, — Чагин