Гром и молния. Том 1 - Amazerak

Через некоторое время мы добрались до Тамбова.

Там было всё совсем иначе. После нескольких дней странствий по пескам глаза отдыхали, созерцая зелёные поля, расчерченные лесополосами. Вокруг простирался плодородный чернозём, не тронутый Катаклизмом.

Но здесь нас завернули военные, не позволив заехать в город. Сказали, что южнее есть мост, и мы можем пересечь реку по нему. Мост там действительно нашёлся — старый, деревянный. Но чтобы добраться до него, пришлось сделать большой крюк, созерцая осточертевшие пески, и потерять время. Города мы так и не увидели.

Поздним вечером мы опять разбили лагерь. Никто не знал, что готовит нам очередная ночёвка. По пути мы потеряли ещё две машины, и я всерьёз опасался, как бы техника не начала массово глохнуть. Условия были ужасные, а наши пикапы и внедорожники были, по большей части, старые.

Солнце почти закатилось за горизонт, когда к нам подъехал багги с пулемётом и двумя молодчиками в противопыльных масках. Один вылез, придерживая висящий за спиной «Калаш», я вышел навстречу.

— Добрый вечер! Кто у вас главный? — спросил человек.

— Я главный. Князь Скуратов, — на этот раз я представился своим настоящим именем, подкрепив демонстрацией гербового перстня, который носил в кармане. Надеялся, что аристократическая фамилия заставит местных быть осторожнее, тем более что мои люди не слышали этот разговор.

— Могу я узнать, ваше сиятельство, что делают все эти люди на нашей земле? Она принадлежит Тамбовской конфедерации кочевых племён.

— Клан Дети бури. Мы движемся на восток, к Уралу. Здесь задерживаться не планируем. Нам необходимо только переночевать. Рано утром выдвинемся в путь.

— Никогда не слышал о таком клане. Откуда вы?

— Из Подмосковья. Обстоятельства вынудили этих людей сняться с места.

— Долго же ехали. Ждите здесь, ваше сиятельство, мне нужно сообщить о вас главному.

Человек отошёл к багги и долго говорил по рации, а потом вернулся и объявил:

— Глава нашей общины сказал, что не будет брать с вас плату за проезд, поскольку вам предстоит тяжёлый путь. Но если задержитесь дольше суток, вам придётся заплатить.

— Передай ему мою большую благодарность, — сказал я. — Завтра утром мы двинемся дальше. Тебе что-нибудь известно о том, что нас ждёт впереди?

— Вам придётся пересечь Волгу. Там находятся Самарская агломерация и Приволжский оазис, который тянется до самой Казани. Кочевникам туда путь закрыт. Чтобы перейти реку, нужно сделать крюк через Саратов. Местный губернатор за определённую плату пропускает племена через переправу. За Волгой начинается мёртвая пустошь. Пятьсот километров до самого Урала ни одной живой души. И учтите: пустынных существ там никто не истребляет.

— То есть их там много.

— Их там полно!

— А другой путь есть?

— К сожалению, я не знаю другой дороги. Через Приволжский оазис кочевников не пускают ни за какие деньги. Там повсюду блокпосты. Без документов заворачивают сразу. А как дела обстоят севернее, мне неизвестно. Моё мнение, что через Саратов проще и быстрее.

— Благодарю за информацию.

— Удачи! Надеюсь, доберётесь до своей цели, — сказал парень, вернулся в багги, и машина умчалась за горизонт. А мы продолжили устраиваться на ночлег в сгущающихся сумерках.

* * *

Разбитая, растрескавшаяся дорога едва просматривалась на жёлто-серой поверхности земли. Мотор старого пикапа надрывался, выл, но пока машина тянула. Вчера пришлось бросить ещё три автомобиля. Техника не выдерживала, сыпалась. Чинили лишь то, что не требовало много времени. Крупные поломки ремонтировать не получалось из-за отсутствия запчастей.

Я крутил баранку. Старая оплётка натёрла мозоли на руках. Лиза сидела рядом и безразлично глядела в уходящую сквозь пустошь дорогу. Песка здесь не было — вокруг простиралась лишь мёртвая, растрескавшаяся земля, изнемогающая под горячим солнцем, да ветер носил тучи пыли над просторами.

Елена по-прежнему была нашими глазами. Её эфирный разведчик продолжал лететь над нами, и ратница докладывала обо всём, что видела в радиусе пятнадцати-двадцати километров. Недавно она засекла крупное скопление палочников. Они могли ринуться на нас в любой момент, но пока вели себя смирно.

— Когда же эта пустыня закончится, — проворчала Лиза. — Знаешь, я не думала, что есть места ужаснее, чем у нас. Конечно, старейшины рассказывали… но чёрт возьми, здесь просто ничего нет! Мы уже часами едем — и пусто.

— Места так себе, согласен.

— Зато, когда приедем к тебе домой, приму душ и устроюсь под кондиционером в твоей огромной квартире. Мне прям не терпится пожить богатой жизнью!

— Сам мечтаю поскорее добраться. Стоило пожить в нормальных условиях, и от этой пустыни начинает тошнить.

— А представь, если и мне возвращаться не захочется? Вот будет прикол!

— Ну останешься в городе, подумаешь…

— Ага. Интересно, каково там…

— Увидишь сама. Смысла рассказывать? В целом, неплохо.

Мы замолчали. Я сжимал руль затёкшими пальцами и вглядывался в безликие просторы. Рот пересох, язык еле шевелился, и я делал глоток тёплой воды из бутылки. Но это помогло ненадолго. Из-за ужасной духоты в салоне пот заливал глаза, а открывать окна мы не рисковали, чтобы не дышать песком.

Вчера и позавчера мы отдыхали в зелёном оазисе, на опушке лесного массива. Мне пришлось полдня потратить, чтобы договориться с Саратовским губернатором, точнее, его заместителем о пропуске нашей группы. В связи с величиной клана с нас затребовали двойную цену за проезд по мосту через Волгу, но я не стал торговаться. Устал и не хотел лишний раз бодаться с администрацией. Да и был ли смысл? В Саратове находилась единственная переправа на несколько сотен километров, где могли пройти кочевники. Нас обещали не трогать, и чиновник сдержал своё слово: полиция и военные, попадающиеся на пути, были поставлены в известность о нашем проезде.

А сегодня утром мы снялись с места и двинулись через очень длинный мост. Под ним текла самая большая река, которую мне доводилось видеть в жизни, а если судить по величине русла, до Катаклизма она была ещё шире. Лиза тоже изумилась такому количеству воды.

Но вскоре зелёные просторы остались позади, мы миновали последний блокпост военных и выбрались в так называемую мёртвую пустошь — земли, не было ни одной живой души, ни одного оазиса, ни одного водоёма. Ещё и ветер усилился, начало мести, и мы с трудом видели дорогу. Оставалось молиться богам пустыни, чтобы не разразилась буря, и мы не застряли здесь на несколько дней под палящим солнцем, не имея достаточного количества