Вольный наследник. Том 2 - Артём Кей

быстро. Трое слева отлетели в забор – хорошо хоть не через него, а то пришлось бы чинить. Трое справа попытались убежать, но от мага бегать – такое себе занятие. Лишь помрёшь уставшим. Я запустил в них небольшими огненными шарами – не на поражение, так, чтобы прижечь пятки. Бежали они быстро, но в итоге упали, споткнувшись друг о друга.

Остались главарь и тот, что с ножами. Главарь смотрел на меня с такой ненавистью, будто я ему денег должен.

— Какова… — начал он.

— Такова, — ответил я.

Он выхватил меч и бросился. Честно говоря, двигался он неплохо для своего веса. Но я просто подождал, пока он подойдёт поближе, а потом с помощью финта мечом выбил меч из его рук. Меч улетел в сторону. Главарь замер, глядя на пустые руки, потом на меня.

— Сдаюсь, — сказал бугор.

Последний, с ножами, бросил оружие.

— Умно, — похвалил я.

Я оглядел поле боя. Восемь тел в разной степени неподвижности, двое сидят под забором и стонут, главарь с поднятыми руками, один валяется. Идеальный расклад.

Двое попытались сбежать – те самые, что я прижёг пятки. Они уже добежали до околицы, когда я их заметил. Пришлось запустить вдогонку ледяную стрелу, чтобы немного притормозить ретивых. Стрела воткнулась в землю прямо перед ними, подняв фонтанчик грязи. Они замерли, потом медленно повернулись и побрели обратно, понурив головы.

— Главное – вовремя остановиться, — заметил я.

Из сарая тем временем начали выходить люди. Кто‑то плакал, кто‑то просто стоял и смотрел на меня, как на чудо. Староста, с седой бородой и разбитой губой, подошёл ко мне, шатаясь.

Как выяснилось позже, разбойники захватили деревню ночью и всех удерживали в сарае, собирая всё, что хорошо или плохо лежит.

— Так, — сказал я, обращаясь к освобождённым крестьянам, — этих, — кивнул на связанных бандитов, — можете делать что хотите. Хотите – властям сдайте, хотите – сами судите. Мне всё равно. Я поехал.

Бандиты при этих словах побледнели. Особенно главарь. Видимо, понял, что крестьяне к ним особой любви не питают.

Я подошёл к Гниде, которая всё это время стояла в теньке и с интересом наблюдала за представлением.

Староста, которого, к счастью, не убили, а только побили, подошёл ко мне и поклонился в пояс:

— Спасибо, ваша милость! Век не забудем!

Я кивнул и поехал обратно. Гнида довольно фыркала – видимо, ей понравилось гонять бандитов.

— Ну что, старушка, — сказал я ей, — ещё одно доброе дело сделали. Можно и домой.

Гнида фыркнула – мол, неплохо поработали. И мы поехали обратно, оставляя позади освобождённую деревню, связанных бандитов и толпу благодарных крестьян, которые уже обсуждали, кому достанется кожаный доспех главаря.

Так что сегодня — ужин, кровать и никаких приключений. Хотя с моей удачей... лучше не загадывать.

Глава 22

Валерзисур находился в столице некогда великого государства Асферия. Только сейчас здесь ничего не было, кроме обломков и песка. Нет, жалкие остатки зданий, конечно же, сохранились, но от былого величия не осталось и следа. Сейчас лишь ветер гонял пыль по пустым улицам.

Он ходил среди обломков и с трудом узнавал места, по которым когда‑то гулял сам. Он помнил, что здесь когда‑то был рынок и множество различных магазинчиков. Они всей семьёй гуляли и покупали разные вкусняшки. Несмотря на то что их семья была в тяжёлом положении, родители всегда находили возможность порадовать детей.

Они тогда сидели на скамейке у фонтана, болтали ногами и ели всё, что могли предложить уличные торговцы. А мать смеялась и говорила, что у них перепачканы все лица. Она доставала платок и вытирала их, приговаривая: «Ну кто же так пачкается? Вы же не поросята!» А они с сестрой хохотали и нарочно пачкались ещё сильнее, чтобы мама смеялась. Теперь фонтана нет, скамейки нет, и семьи тоже нет. Остался только ветер и воспоминания, которые жгли сильнее драконьего пламени.

А через три улицы был отличный книжный магазин, в котором он покупал те книги, что не выдавались в рамках обучения. Запах свежей бумаги и типографской краски до сих пор иногда мерещился ему в воспоминаниях. Хозяин магазина, старый граф, разорившийся и вынужденный торговать книгами, всегда давал ему советы, что почитать.

«Молодой человек, — говорил он, поправляя очки, — книги – это единственное, что остаётся после нас. Люди уходят, империи рушатся, а книги живут».

Как же он был прав!

Валерзисур вспомнил, как однажды просидел в этом магазине до позднего вечера, читая старый фолиант по истории древних цивилизаций. Хозяин не выгнал его, хотя уже закрывался, а только подливал чай и иногда комментировал прочитанное.

«Вот смотрите, молодой человек, — говорил он, тыча пальцем в пожелтевшую страницу, — эти люди тоже считали себя вечными. И где они теперь?»

Тогда Валерзисур не придал значения этим словам.

А если пройти поглубже в центр, там будет здание академии, в которой он учился. Её, конечно, он посетил первым делом, но узнал лишь с трудом: от некогда величественного строения остались только полуразрушенные стены да груда камней. Он помнил, как иногда заходил в кафешки, которые были около академии, чтобы перекусить. Тёплые булочки с корицей, горячий отвар из трав – казалось бы, мелочи, а как их теперь не хватало! В одной такой кафешке он впервые в жизни попробовал шоколад – настоящий, горький, привезённый из далёких стран. Это было откровение. Он тогда долго сидел, смакуя каждый глоток, и думал, что вот она – вершина наслаждения. Как же он был наивен…

И всё это теперь превратилось в пыль, как и люди, жившие здесь. Сейчас он уже знал, что примерно через пять лет после того, как его превратили в дракона, началась война.

Как он понял из тех обрывков знаний, которые ему удалось собрать, война началась из‑за того, что Асферия стала слишком сильна и начала диктовать условия своим соседям. Естественно, это никому не понравилось. Что произошло дальше, выяснить не удалось: кто и когда точно её начал – непонятно. Да только важно ли это сейчас?

В своих путешествиях он постоянно тренировался в той магии, которая ему была доступна. Он отлично научился уменьшать свой вес и размер. Огненное дыхание вырывалось, стоило лишь об этом подумать.

Были, конечно, небольшие ограничения. Совсем невесомым, как пушинка, ему стать не удавалось, как и уменьшиться до размеров комара. Предел был. Самый маленький размер,