Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Дмитриевна Гончарова

Я коротко рассмеялась.

Взвизгнув, на меня бросилась Глорианна. Зря.

Зверь, управлявший моим телом, был необыкновенно быстр. Я взмахнула рукой раньше, чем она долетела до меня.

Я понимала, что мои когти почти полностью нематериальны, они могут воздействовать только на ауру вампира, но…

По комнате пронесся дикий вой. Когти перечеркнули лицо вампирши – и я увидела, как буквально за несколько секунд ее лицо покрывается чем-то похожим на волдыри. Я покалечила ауру напротив ее лица и, по-моему, сильно повредила чакру. Женщина отлетела в сторону – и ее перехватил Вадим. Умничка.

Владимир скользнул к Годвину и поднял пистолет, заряженный святой водой.

– Юля – фамильяр моего господина. Окажи помощь своей сестре, но к Юле – ни шагу. Иначе…

Годвин оказался разумным вампирчиком – и нарываться не стал.

Мое внимание полностью переключилось на бледного Альфонсо. Давно ему, видимо, не доставалось по рогам!

Что ж, надо, надо вспомнить старый опыт. И понять, что женщин обижать не рекомендуется. А то ведь разозлятся – и тогда останки вампира даже по зубам не опознают.

– Альфонсик, ты хочешь жить?

Я медленно провела по его телу когтями левой руки. Медленно и чувственно. Разрывая ауру и самыми кончиками царапая одежду. Я ощущала их так хорошо, словно они были частью меня с рождения – и не боялась, случайно дернув рукой, получить выпотрошенного вампира. Все было на самой грани. Все было безумно точно. Сейчас я могла бы снять слой энергии с ауры толщиной ровно в миллиметр – и не повредить большего. Вампир задохнулся. От гнева? От страха? Надо помочь ему сделать правильный выбор.

– Ты чувствуешь, что я могу с тобой сделать? – Мой голос был нежен и медоточив. Я просто мечтала, как сдеру с этого фашиста шкуру.

И он осознал мои намерения. Тем чувством, которым хищники узнают себе подобного.

– Ты не посмеешь!

Я взмахнула свободной рукой. Невидимые когти чуть коснулись тела вампира. Аура просто распадалась под ними, как гнилая тряпка. И Альфонсо взвизгнул. Еще бы! В вырезе черной рубашки было видно, как его тело покрывается чем-то вроде кровоточащих стигматов[10].

– Продолжим? Я не стану тебя убивать. Я просто настругаю тебя на гуляш, засуну в мешок и спущу куда-нибудь в канализацию. Как ты думаешь, кто доберется до тебя раньше? Крысы? Черви?

Я поглядела ему прямо в глаза. И – я точно это знала – на миг зверь выглянул из меня по-настоящему. Не улыбкой. Не походкой или взглядом. А всей своей сущностью. И тут-то Альфонсо проняло.

– Пустииииии!!! – завизжал он, как свинья под ножом мясника. Я подмигнула ему. И улыбнулась. Нежно-нежно.

– Отпустить? А что мне за это будет?!

Несколько секунд Альфонсо просто смотрел на меня непонимающими глазами. И он был не одинок. На меня смотрели все. А я ждала, пока до Альфонсо дойдет. Ждала. Смотрела. Улыбалась. И моими глазами улыбался тот самый зверь-из-зеркала. Хищный и жестокий. И Альфонсо дрожал под его взглядом.

– Что ты хочешь?! – наконец выдавил вампир.

Я улыбнулась еще ослепительнее.

– Ты не причинишь нам вреда. И уедешь через три дня.

– Хорошо.

– А чтобы моя душа была спокойна – я забираю его.

Я указала на Шарля, молча сидящего в углу.

– Н-н… е-е… – захрипел Альфонсо.

Я встряхнула левой рукой.

– Альфонсо… помни… крыыыысы… чееерви… канализаааация, – я нарочно растягивала каждое слово. И – улыбалась. И глядела ему прямо в глаза. Не знаю, что видел он. Знаю только, что зверь в моей душе – улыбался. Ему нравился чужой страх и чужая боль.

Ему?

Мне?

– Забирай, – прохрипел вампир.

Зверь в моей душе облизнулся. Он был доволен. И медленно уходил назад.

Я резко разжала руки и встряхнула кистями.

– Свободен!

И развернулась к двери. Идти не хотелось. Зверь уходил внутрь. Расход сил был невероятным. Хотелось упасть на пол, расслабиться – и чтобы никто, и никогда… и вообще…

Я с трудом прошла мимо вампира. На миг наши глаза встретились.

И только тогда Мечислав решился обнять меня за талию.

* * *

Юля была в бешенстве. Мечислав это чувствовал. Но сделать ничего не мог. Альфонсо словно специально нарывался на неприятности. Но когда он впечатал в стену Юлиного брата, – Мечислав понял – это последняя капля. Он дернулся к своему фамильяру, но остановить ее уже не успел.

От Юли словно повеяло горячим ветром. Ее сила взвилась вихрем, обжигая всех присутствующих – и она скользнула к Альфонсо. Попутно она что-то сделала, как будто тряхнула рукой, но Мечислав не понял – что. Его внимание было полностью приковано к выражению лица девушки. Он не удивился бы клыкам, выросшим из-под Юлиных губ.

Юля шагнула к Альфонсо да Силва – и неуловимо изменилась. Вампир не мог понять, в чем заключаются изменения, но ему вдруг стало страшно.

Лицо красивой женщины вдруг помутнело, словно на него надели полупрозрачную маску. Оно было тем же, но сверху подернулось туманом, расплылось – и проглянули звериные черты. Те же глаза, лоб, нос, но сверху – словно хищная звериная морда. Не оборотень, нет. Но… нечто вроде одержимости. Безумие ярости. Звериная ярость и безумие.

Мечислав не испугался бы так полному превращению, или даже частичному – что он, оборотней не видел? Но вот это – плывущее, искаженное, яростное – напугало его, как когда-то, в детстве, страшный бука. И страшнее всего на этой маске были человеческие – Юлины, черт возьми! – глаза.

Он пытался остановить женщину, даже попробовал приказать ей через связь, но куда там! Представьте, что вы связаны с кем-то толстым канатом. И в любой момент можете потянуть его на себя, заставляя второго в связке следовать за вами. Так это должно было быть. А на самом деле…

Канат прозвенел истончившейся конопляной веревочкой – дерни и оборвется. А потом его словно подцепили когтями – и на вампира взглянули звериные желтые глаза.

– Оборвать?

Голос Юли? Или того чудовища, которое владело ей сейчас? Он так нежно шепнул вампиру это слово, что Мечислав понял – она оборвет. В минуту. Сейчас ее сила и ярость так велики, что она сможет – всё. А жалеть об этом будут – все. И он положился на судьбу. Что будет – то и будет. Хотя если бы не Валентин – был бы шашлык из Альфонсо. Но слава богам – Юлин братец оказался жив! И эта девчонка – как ее там – тоже. Хотя – как они остались живы? Оборотни