Диктатор 2 - Руслан Ряфатевич Агишев

[v] Джордж Сорос — американский трейдер, финансист, инвестор и филантроп. В мире финансов известен как гениальный прогнозист, способный «делать миллиарды долларов из воздуха». В июне 1981 года журнал Institutional Investor назвал его величайшим в мире управляющим фонда. В 1992 году Сорос провел одну из самых известных своих операций: он сыграл на падении курса фунта стерлингов и за сутки получил прибыль в миллиард долларов. После этого его прозвали «человеком, обанкротившим Банк Англии». Его активная общественная деятельность неразрывно связана с основанной им же сетью фондов «Открытое общество», действовавших в Восточной Европе. Критиковался за активное вмешательство в деятельность суверенных стран.

Глава 23 Прозрение

Глава 23 Прозрение * * *

70 км. от Москвы.

Объект Министерства обороны СССР

Армейский УАЗик газанул, окутался сизым дымом, и с буксом выбрался из глубокой колеи. Грязь и жирная глина фонтаном рванули из под колёс, густо залепив морду вездехода.

Один из шлепков глины оказался настолько смачным, что Варенников аж крякнул от неожиданности. Паршивая дорога, но другой до озера, где рыбачили бывший министр обороны Язов и его закадычный друг, глава КГБ Крючков, все равно не было. Пришлось ехать; во время вчерашнего телефонного звонка Крючков был очень настойчив, намекая, что предстоит серьёзный разговор.

— … А тут, товарищ генерал, осталось всего ничего. Вон, видите, рощицу? — водитель перегнулся назад к пассажиру, и показал в сторону рощи. — Вот, аккурат, за ней и тот самый пруд, где они расположились. Дмитрий Тимофеевич и Владимир Александрович, как приезжают сюда, завсегда там рыбачат. Там, знаете, какая рыба… Сейчас, как раз карп идет.

Варенников кивнул так, словно отмахнулся. Не помогло. Водитель в возрасте, словохотливый. В добавок, похоже, не узнал его, и принял за одного из обычных генералов, которые пачками приезжали к бывшему министру обороны попить водки и поговорить за жизнь. В дороге водитель ни на минуту рот не закрывал. Прямо вылитый таксист на гражданке — обо все у него было своё, единственно правильное мнение. Все он знал: и как рулить, и как экономику реформировать, и как в космос летать, и как детей воспитывать.

— … Знаете, мало этих гадов сажать. Стрелять их нужно, как бешенных собак. Я про это ворье говорю! Ну, тех, что сиротскими домами «рулили», — продолжал бубнить шофёр. — Только самые последние твари у детей воруют! Я же езжу в наш подшефный детский дом в Красногорске, вижу как им там несладко живется. Представляете, бананы ни разу не видели! Чертовы бананы! Я привёз их, даю одной кареглазенькой девчушке, а она взяла банан ручонками, хлопает глазенками и не знает, что с ним делать. Точно, и эти ворют… Я, Дмитрию Тимофеевичу все про них доложу. Нет, лучше напишу самому Варенникову! Да, так и сделаю! Он точно порядок наведет.

Сидя на заднем сидении, Варенников многозначительно хмыкнул. Не каждый день о себе такое услышишь.

— Думаете, товарищ, прапорщик, генерал Варенников поможет? — подначил он водителя, решив про самого себя ещё больше узнать. — Не преувеличиваете ли вы? Генерал Варенников обычный генерал, просто несет свою службу, как и любой другой советский о…

— Нет! — тут же рявкнул прапоршик, от возмущения дав по тормозам. УАЗ аж колом встал, едва не выбросив пассажира из сидения. — Это там вон генералы, вы — генерал, а Варенников — Генерал! Понимаете, он настоящий генерал, с большой буквы генерал!

Ещё раз повернулся к Варенникову, смерил его недовольным взглядом, и добавил:

— Вы, товарищ генерал, конечно, не обижайтесь, но помните, анекдот про «Эй, полковника, и просто полковника, и господина полковника»? Вот, и товарищ Варенников, для людей не «Эй, генерал», а «товарищ генерал». Вот так-то… Все, приехали. Вон и тот самый пруд.

Варенников в ответ покачал головой, но ничего не сказал. А чего ту скажешь — это был глас народа, а ему наплевать на регалии и грозный вид. Значит, все правильно он делает, раз про него такое говорят.

— Туды, товарищ генерал, туды шагайте, — сказал прапорщик, показывая в сторону рощи. — До двойного дуба, а там сразу к берегу спускайтесь.

УАЗик встал у приметной березы с обломанной верхушкой. Отсюда, и правда, был виден двойной дуб. Значит, ему туда.

— Валентин, заплутал? — услышал он знакомый голос, едва оказался у рощи. Огляделся, и увидел Язова с удочкой, махавшего ему рукой. Рядом Крючков в штурмовке, тёмных брюках и сапогах. — Спускайся сюда!

Варенников то же махнул рукой, поприветствовал в ответ.

Хорошее место выбрали, укромное, с трёх сторон окружённое деревьями. Прямо под раскидистым дубом стол с лавками. Чуть в стороне костер, над тлеющими углями висит казан, в воздухе витает густой запах ухи.

— Присаживайся, Валентин, — Язов кивнул на стол, а сам принялся помешивать похлебку. — Вовремя приехал. Уха доходит, ещё немного осталось. Сейчас чуть посолим.

Варенников сел с краю. Напротив расположился Крючков. Плоховато он выглядел, надо сказать. С того раза, что они виделись, ещё больше осунулся, глаза впали, заострились скулы.

— Давай, Валентин, под уху по маленькой, — Язов сел на лавку рядом, и сразу же поставил перед Варенниковым полную рюмку. Налил себе. — Володька нас то же поддержит.

— Владимир Александрович, вам же нельзя, лекарства принимаете, — удивился Варенников, глядя на Крючкова с рюмкой в руке.

Тот так на него посмотрел, что у Варенникова все вопросы отпали. Значит, не помогли ни заграничные лекарства, ни лечение, ни стальная воля самого чекиста.

— Кхе-кхе, мне теперь все можно, — через сухой кашель проговорил Крючков. — За тебя, Валентин, чтобы все у тебя получилось. Удачи тебе.

— Хороший тост, — поддержал его Язов, то же поднимая рюмку. — Удача тебе точно понадобиться.

Выпили, закусили. Расскраснелись. Теперь было самое время для того самого разговора, ради которого Варенникова сюда вызвали.

— Валентин, гадаешь, чего два старика, один из которых одной ногой в могиле, тебя сюда вытянули? — хмыкнул Крючков. — Так ведь? Ещё, наверное, и прошелся по нам, да?

Варенников улыбнулся, и развел руками. Мол, было такое. У него было столько неотложных дел, что этот вызов пришёлся очень некстати.

— Занятой стал, деловой, вон в президенты метишь, выборы готовишь. Как с Горбачёвым хочешь? Президиум Верховного Совета выдвинет единственного кандидата — тебя, а депутаты Чрезвычайного Съезда за тебя