Системный рыбак 16 - Сергей Шиленко

Зацвели. Не прошло и декады.

Перспективность новой культуры можно было считать официально доказанной. Я отряхнул ладони и пошёл собираться. Рид с Диной уехали в поместье ещё утром с попутным обозом. Белая кошка, проигнорировав уговоры Элизы, увязалась за Ридом. Плантации оставались на Элизу, а меня ждали город, отчёты Моргана и одно место, где по мне наверняка соскучились. Пора было навестить старых рогатых знакомых.

В город я въехал к вечеру и до темноты успел пройтись по своим владениям.

Ресторан гудел полным залом, и Бертольд с порога пожаловался, что после истории с дуэлью питомцев столики бронируют за три дня, а какой-то ушлый тип с утра предлагал деньги за место у окна, «где сидел хозяин кота». Доки пахли свежим уловом, артель выгружала очередную лодку, и Гарольд только показал мне издали большой палец. В пивоварне Морган разложил передо мной отчёты за декаду, и цифры в них выглядели настолько прилично, что я перепроверил две страницы. Город работал уже без моего ежедневного вмешательства, и это, пожалуй, была лучшая новость месяца.

Дома меня встретили Рид с белой кошкой, оба с видом законных владельцев поместья. Дина тут же перетащила свою корзину поближе к моей кровати. Я уснул раньше, чем голова коснулась подушки.

А утром пошёл в Сквер Непокорённых Демонов.

Сквер я узнал не сразу.

У входа в рощу Звёздных яблонь стояли двое стражников в городских цветах, вдоль защитных колышков тянулась свежая ограда из белёного бруса, а на табличке об общедоступной мягкой зоне кто-то дописал снизу строгое «после осмотра у смотрителя». Под деревьями сидели рядами практики послабее, и к свободным местам выстроилась живая очередь с номерками. Номерки, судя по почерку, выводила та же рука, что сделала приписку на табличке.

Обладатель этого почерка обнаружился быстро. Барнаба шёл вдоль очереди с видом коменданта крепости. Медная бляха на его груди была начищена до солнечных зайчиков, а рядом семенил парнишка с метлой, которому старик на ходу выговаривал за пропущенный лист. Заметив меня, Барнаба приосанился.

— А, экспериментатор, — сказал он так, чтобы слышала вся очередь. — Явился. Видал, что из твоих головешек выросло? Город мне за озеленение благодарность выписал. Бумагу с печатью. И помощника выделил, и жалованье прибавил. Так что деревья теперь мои, казённые, и порядок при них мой.

— А я тогда кто?

— А ты садовник. Приходящий. — Он подумал и смилостивился: — Заслуженный. Сажать ещё будешь?

Вот так живёшь, вкалываешь, а потом приходит человек с метлой и приватизирует твой лес вместе с лаврами. Причём попробуй обидься: он этот лес охраняет так, что зеваки от колышков отлетают быстрее, чем от ментальной зоны.

— Буду, — сказал я. — Сегодня.

Сначала я проверил себя.

Пройдя мимо очереди вглубь, к своей старой отметке в девятнадцать метров, я сел на утоптанный песок и открылся давлению. Оно навалилось привычно, тяжёлой мутной волной. Раньше на этом рубеже мне приходилось упираться, словно удерживая на плечах мешок с песком. Сейчас этот груз заметно полегчал.

Оно и понятно. Средний этап вместо начального, второе Море над первым, недели спарринговых смертей, препараты Каталины и вся та сила, что «Разлом» перелил в меня из людей, пришедших убивать моих. Разум оброс бронёй. Осталось проверить, насколько толстой.

Я достал «Семя Изобилия» и запас семян Звёздных яблок.

Работал до полудня, с перерывами на восстановление в мягких зонах. Три новых деревца: первое встало на семнадцати метрах, второе на четырнадцати, а третье забралось на одиннадцать. Спираль рощи продвинулась ещё на виток к статуям. Каждая новая посадка отзывалась по скверу мягкой волной, заставляя очередь у входа вытягивать шеи. На третьем деревце у меня дрожали руки и звенело в висках, но росток упрямо развернул листья, выдержал первую атаку давления и пустил корни в самый жар ментальной зоны.

А потом я пошёл дальше без деревьев.

Десять метров. Давление навалилось всерьёз, по краю сознания поползли первые образы: клыки и чёрный огонь над колоннами легиона. Плита в моём Море дохнула холодом, и образы съехали с меня, как вода с наклонного стекла.

Девять с половиной. Девять.

Здесь я сел, скрестил ноги и просидел, по внутреннему счёту, полных десять вдохов. Кошмары скреблись в защиту, рвали край сознания, но в итоге так и остались снаружи. Поднявшись, я дошёл до Обелиска и приложил ладонь к тёплому чёрному камню.

Стела вспыхнула. Моё имя поднялось по столбцу светящихся строк и заняло четвёртую строчку сверху.

Толпа у входа ахнула.

— Девять метров! Он сидел на девяти!

— Это который с яблонями? Говорил я вам, у парня тайный наставник…

— Какой наставник, это лот из «Звёздного Дракона», зуб даю! Талант в бутылке!

— Дурни, он просто под своими деревьями отсиделся, там зона мягкая…

Последняя версия мне особенно понравилась: мои деревья стояли в стороне от места замера, но зачем мешать людям строить теории. Я посмотрел на первую строку. Семь целых и четыре десятых метра, без имени, как и много лет подряд. До неё оставалось полтора метра и, судя по тому, как у меня гудела голова уже на девяти, пара месяцев работы.

Ничего. Рекорды любят терпеливых.

Барнаба у ограды с достоинством принимал поздравления, которые почему-то адресовались ему. Со стороны выходило, что это он просидел на девяти метрах, попутно подметая песок. Я забрал у стойки свой номерок на завтра, а сам свернул к статуям.

Время трогать рекорды руками ещё придёт. Сегодня у меня была назначена встреча в другом месте: там, где кошмары водятся уже без всяких иллюзий и отвечают, если с ними заговорить.

Выбрав точку в тени, я сел лицом к рогатой статуе, закрыл глаза и нырнул в собственное Море.

Внутри многое изменилось.

Серая плита посреди Первого Моря разрослась так, что я на секунду засомневался, туда ли нырнул. Раньше она занимала половину глади, теперь подмяла под себя добрых две трети, и стены по её краю поднялись выше пояса. Линии чертежа проступили дальше: к знакомым кольцам добавились основания будущих арок, и вся постройка всё увереннее повторяла круглую площадку обсерватории Звездочёта. Фундамент рос сам, слой за слоем, подчиняясь неизвестному мне плану строительства. Если этот процесс вообще можно было так назвать…

Над головой пылало Кровавое море Фиолетовой Бездны.

Я задрал голову и долго смотрел. Горящая толща висела от края до края, красное просвечивало сквозь лиловое, и по нижней кромке