Системный тактик - Максим Игоревич Крынов

Я наскреб остатки сил, встал с кровати и, развернув кресло к столу, пересел в него. Затем подвинул к себе картонное основание (надо бы приклеить его к тонкой деревянной доске, но тогда оно станет неудобным и тяжелым для хилого меня) и некоторое время рассматривал свободную часть сада. Самым очевидным решением было изготовить деревья из проволоки: несколько отрезков скручивались в ствол, верхние концы разводились в стороны и становились ветвями, нижние втыкались в подставку или загибались для крепления. Проблема заключалась в том, что голая проволока выглядела слишком гладкой и правильной, а настоящее дерево, которому довелось пережить хотя бы несколько зим, редко напоминало металлический прут с симметрично расположенными ответвлениями.

— Стволы можно обмотать нитками, — предложила Элина, вытягивая коричневый моток. — А потом покрыть воском, чтобы нитки не разматывались!

— Воск сделает поверхность ровной и блестящей. Лучше промазать нитки клеем и обвалять в мелкой древесной пыли или опилках, тогда кора получится шероховатой. Если добавить чуть больше клея с одной стороны, можно изобразить старый нарост или повреждённый участок ствола.

— А листву из чего делать?

Я перебрал содержимое коробки, пытаясь оценить материалы не по тому, чем они являлись сейчас, а по тому, что из них можно было получить после обработки. Пакля подходила для густых крон и кустарника, однако без клея и окраски напоминала волосы, вычесанные из несчастного парика. Ткань можно было мелко нарезать, скатать неровными комочками и приклеить к каркасу. Стружка после измельчения годилась для живой изгороди, опилки — для земли и дорожек, а пробки можно было разрезать на основания крупных кустов. Лучше всего подошёл бы высушенный мох, но за ним пришлось бы идти в сад самостоятельно.

— Для больших деревьев сделаем проволочный каркас, обмотаем его нитками и положим сверху паклю, — решил я. — Потом промажем клеем и посыплем мелко нарезанной тканью. Для кустов каркас не нужен, достаточно комка пакли.

Элина серьёзно кивнула.

Для травы подходила мелко нарезанная пакля, смешанная с окрашенными опилками. Сухие чайные листья выглядели бы слишком крупными рядом с домом, зато могли изображать рыхлую землю под кустами или опавшую листву. Тонкие щепки можно было использовать для скамеек, навеса возле служебной калитки и садовых меток, а из воска можно было вылепить кадки и небольшие украшения, которые оказалось бы слишком долго вырезать из дерева.

— А цветы? — спросила Элина, когда мы распределили почти всё содержимое коробки.

— Для цветов лучше всего подойдут нитки. Завяжем несколько маленьких узелков, срежем их и приклеим на клумбу. А если смешать нити разных цветов, получится не один огромный цветок, а целое соцветие.

Сестра вытянула красную нить, посмотрела на неё с недоверием и потребовала показать, как именно кусок швейного материала должен превратиться в растение. Я завязал два узелка, стараясь сделать их как можно меньше, срезал один и положил на угольную линию будущей клумбы. В масштабе макета получившийся комочек действительно напоминал цветок.

Элина немедленно принялась вязать узелки, проявляя усердие, с которым обычно либо создают произведение искусства, либо запутывают нитку так, чтобы распутать её не смогли даже создатели Гордиева узла.

Пока сестра работала, я разделил материалы по назначению и разложил их вдоль края стола.

Приклеивать всё к единому основанию я не собирался. Любой человек, которому хоть раз приходилось исправлять чужую работу после того, как её намертво закрепили, быстро начинал ценить съёмные детали. Клумбы, деревья и участки изгороди следовало делать на маленьких плоских подставках, которые можно было переставлять, убирая растения для осмотра дорожек или показывая разное состояние сада.

— А зачем переставлять деревья? — спросила Элина, не прекращая вязать узелки.

— Если ошибёмся с расстоянием, не придётся отрывать ствол вместе с половиной дорожки, а ещё можно будет снять верхнюю часть тиса и увидеть, что находится за ним.

Элина подняла голову, и выражение её лица сразу стало гораздо заинтересованнее.

— Получится макет с тайными местами!

— Получится макет с доступом к закрытым деталям.

— С тайными местами!

Спорить было бессмысленно. Не с сестрой.

Мы начали со служебной калитки, поскольку её расположение я видел из окна и мог хотя бы приблизительно проверить результат. Я вырезал две тонкие стойки и прямоугольную створку, Элина приложила детали к дальней стороне ограды, после чего мы оба некоторое время молча смотрели на получившийся проём. Через такую калитку спокойно прошла бы лошадь, причём всаднику не пришлось бы даже наклонять голову.

— Она гораздо меньше, — уверенно сказала сестра.

Пришлось переделывать. Мы уменьшили проём, сделали створку уже и добавили перекладину. Затем я наметил внутреннюю дорожку, Элина приложила снаружи навес, а перед нижней частью калитки мы разместили временные комочки пакли, обозначавшие кусты. Из моего окна верх створки должен был оставаться заметным, тогда как человек возле неё частично скрывался растениями. Именно так выглядел сад утром: движение возле калитки можно было заметить, но рассмотреть лицо или одежду мешала зелень.

С первого раза калитка всё равно встала неправильно. Мы слишком далеко сдвинули её к углу ограды, из-за чего дорожка получалась неестественно прямой, а тис должен был расти почти вплотную к навесу. Пришлось снять стойки, убрать ещё не высохший клей и передвинуть всю конструкцию. Со второй попытки расположение стало похоже на настоящее, а после того как мы исправили изгиб дорожки возле клумбы и перенесли скамью ближе к зимней галерее, пустой участок основания начал приобретать узнаваемые черты.

Элина оказалась полезным помощником. Она не могла назвать расстояние в шагах, путалась, когда я спрашивал, насколько один участок длиннее другого, зато немедленно замечала неправильный вид. Сестра прожила здесь всю жизнь и знала, где дорожка сужается, в каком месте ограда уходит внутрь, возле какого дерева садовники оставляют инструменты и откуда видно верхнюю часть служебной калитки.

— Нет, тис стоит не так, — говорила она, щурясь на макет. — Если сидеть на скамье возле галереи, он закрывает только левую сторону калитки, а правую видно между ветками.

Или, приложив палец к галерее, заявляла:

— Она слишком короткая. От двери до сада идти дольше.

Я не спорил. Мы проверяли взаимное расположение деталей, поочередно смотрели в окно, передвигали кусты и снова смотрели на макет с разных сторон.

Затем мы занялись растениями. Проволока плохо слушалась моих пальцев: каждый отрезок требовалось удерживать, туго скручивать, разводить в стороны и снова прижимать, а кисти уже устали после упражнений и долгого разговора.

Первый каркас тиса