Системный тактик - Максим Игоревич Крынов

— Я могу прийти еще раз. Не завтра, если тебе нужно отдохнуть, и не обязательно надолго. Когда сможешь принимать гостей, передай через Хорна или отправь мне записку.

— Хорошо.

Рейн коротко попрощался и вышел.

Комната стала тихой, хотя из коридора все еще доносились шаги, а ветка продолжала скрести по стеклу. На столике остались чашки, крошки, блюдце с почти нетронутым вареньем и две булочки, которые Рейн не успел спасти от возвращения на кухню. Встреча прошла удачно: я получил сведения о показах, предварительном отборе и настроениях в лицее, не заставил Рейна превратиться в доносчика и закончил разговор до того, как слабость стала заметной.

Последнее, впрочем, получилось лишь отчасти. Стоило остаться одному, как необходимость держать спину исчезла, и я медленно опустился на спинку кресла, прикрыв глаза. Сердце билось ровно, голова не кружилась, пальцы слушались, однако тело требовало покоя с той настойчивостью, с какой мать требовала соблюдать указания Варрена. Еще недавно обычный разговор за чаем не считался нагрузкой, теперь же организм относился к нему почти как к тренировке.

Мне требовался настоящий отдых. Желательно — сон в постели.

Только вот собственная слабость на фоне новостей ощущалась еще более острой, и я решил что-то с этим сделать. Нужно провести тренировку, достаточно аккуратно, чтобы не навредить себе. Потратить все силы на упражнения — глядишь, и характеристику какую-нибудь подниму. Мне сейчас прирост и к ловкости, и к силе, и к выносливости будет в радость.

Глава 21

Вчера я проверял тело так, как проверяют найденный на свалке незнакомый механизм: нажал сюда, потянул там, несколько раз нагрузил основные детали и посмотрел, когда что-нибудь заскрипит, заклинит или отвалится. Пять полуприседов после насыщенного дня оказались плохой идеей. Отжимания — ещё худшей. Упражнения доказали, что руки и ноги действительно работают, а я не превратился в инвалида, которому до конца жизни придётся передвигаться между кроватью и средневековым инвалидным креслом на руках сердобольных слуг. Для восстановления они не дали почти ничего, если не считать боли в мышцах.

Сегодня стоило действовать иначе.

В прежнем мире мне попадались материалы о восстановлении после инсультов, повреждений спинного мозга и тяжёлых нарушений движения после черепно-мозговых травм. Не потому, что я мечтал стать врачом или однажды собирался бесплатно ставить людей на ноги, а потому, что мне всегда было интересно понимать, как работает человеческое тело. Люди учились поднимать руку, переносить вес с одной ноги на другую, ставить пятку перед носком и не падать, хотя прежде выполняли всё это без единой мысли.

Главное в подобных занятиях заключалось не в силе и тем более не в количестве повторений. Повторение, контроль, медленное движение и чёткая остановка до того, как уставшие мышцы начнут подменять правильную работу судорожными рывками, раскачиванием корпуса и другими хитростями ленивого организма. Можно сто раз поднять ногу неправильно и прекрасно закрепить ошибку, а можно выполнить движение всего двадцать раз, зато заставить работать именно то, что должно работать.

Разумеется, у меня не было инсульта. Я ходил, самостоятельно вставал с кровати и кресла, поднимался по лестнице, добирался до сада. Проблема заключалась не в забытом движении, а в общей слабости, плохой координации и левой ноге, которая иногда запаздывала, немела. При ходьбе это почти не мешало: правая сторона работала активнее, корпус немного смещался, шаг становился короче, и тело само скрывало и скрадывало ошибку. Но если оставить всё как есть, через несколько месяцев я научусь двигаться быстро, уверенно и совершенно неправильно, после чего исправлять привычку придётся гораздо дольше.

Я остался в кресле у окна. Сиденье оказалось достаточно жёстким, чтобы таз не проваливался, подлокотники находились под руками, а кровать стояла всего в нескольких шагах — на случай, если к концу занятия я устану до состояния амёбы и решу, что ползти быстрее, чем идти.

Для начала я выпрямился, поставил обе ступни параллельно, проверил расстояние между коленями и несколько раз медленно вдохнул. После разговора с Рейном дыхание оставалось ровным, сердце не пыталось пробить рёбра, в груди не болело, перед глазами не появлялось тёмных пятен, так что организм не демонстрировал ни одного достаточно убедительного повода немедленно прекратить эксперимент.

Начал я со стоп, причём не потому, что не умел ими двигать. Напротив, мог поднять носок, переставить ногу и пройти через всю комнату, не задумываясь над каждым шагом. Именно это и было проблемой: во время обычной ходьбы тело скрывало мелкие ошибки. Правая нога начинала движение вовремя, левая немного запаздывала, а корпус незаметно компенсировал задержку. Пока я не смотрел на себя со стороны и не пытался двигаться медленно, всё выглядело почти нормально.

Я оставил пятки на ковре и поднял носки обеих ног. Правая стопа отозвалась сразу, левая — почти сразу, но это «почти» я заметил. Опустил их, выдержал паузу и повторил, стараясь не подгонять слабую сторону сильной. На третьем повторении обе стопы начали движение одновременно. Левая поднималась немного ниже, однако шла плавно, без рывка и дрожи, поэтому я не стал увеличивать амплитуду, ускоряться или доказывать пустой комнате, что способен поднять носок ещё на несколько миллиметров.

Тринадцати повторений хватило, чтобы я приноровился и заставил ноги двигаться синхронно.

Затем я прижал носки к полу и поднял пятки. Икры напряглись сильнее, особенно левая, но движение оставалось знакомым и простым: такое происходило при каждом шаге, только сейчас я мог заметить, как именно сокращаются мышцы и в какой момент слабая сторона начинает отставать. Я поднимал пятки, ненадолго задерживал их и опускал без удара о ковёр. К девятому повторению в левой икре появилась мелкая дрожь, и я остановился, хотя прежний я наверняка сделал бы ещё одно, круглое и красивое, а потом добавил бы пять сверху, чтобы не выглядеть слабаком перед самим собой.

Я откинулся на спинку кресла и несколько минут ничего не делал. Не открыл системный статус, не начал мысленно разбирать разговор с Рейном и не стал прикидывать, насколько жалко выглядела моя тренировка в сравнении с настоящей физической нагрузкой. Просто позволил мышцам успокоиться, после чего перешёл к разгибанию колена.

Правую ногу я выпрямил без труда, удержал пятку над ковром и вернул стопу обратно. Левая тоже поднялась, хотя бедро напряглось заметно сильнее. Во время следующего повторения я следил уже не за высотой стопы, а за коленом, и заметил, что оно немного уходит наружу. Отклонение было небольшим, всего на несколько пальцев, но этого хватало, чтобы часть нагрузки на слабые мышцы забирали другие