Системный тактик - Максим Игоревич Крынов

Он был моего возраста. Хотя поступил он с опозданием, на курс младше, сумел нагнать программу и перевестись ко мне в группу. Крепкий, жилистый, с привычкой держаться настороженно, будто в постоянной готовности выполнить команду Хорна. Волосы темные, коротко подстриженные, лицо простое и открытое. Но выражение на этом открытом лице выглядело так, будто Томас загнал Рейна в мою комнату метлой.

Тренировочная куртка на нем была великовата. Не настолько, чтобы выглядеть смешно, но достаточно заметно: плечи располагались чуть не там, рукава были подогнаны, пояс перешит. Чистая, аккуратная, но не новая, и уж точно Рейн не первый ее хозяин.

Рейн увидел меня в кресле. Затем заметил чай и сладости.

И вот тогда на его лице расцвело облегчение. Он понял, что его не позвали к постели больного, не усадили под материнский взгляд и не заставили оправдываться перед семьей. Его приняли как человека, с которым можно выпить чай.

— Корбин… Привет. Я… я не был уверен, что мне стоит приходить.

Я смотрел на этого жилистого крепыша, на машину по отработке боевых техник и не мог не думать о том, как мировоззрение и социальные установки меняют поведение. Он же гениален в боевой стезе, он и против Хорна, если бы у того не было класса, минуту бы выстоял! Костяшки на руках сбиты, обросли плотными, едва ли не каменными мозолями. Но нет — люди придумали сословные различия, люди создали аристократию в виде Домов, люди выстроили границы между «плебсом» и «право имеющими», люди выстроили вертикаль власти и создали структуры, которые защищают эту вертикаль. Именно поэтому парень, который может ломать чужие кости, не прилагая к этому никаких усилий, стоит и мнется, не понимая, что станет величайшим Воином, Щитовиком или Бойцом, и что ему уже авансом можно сесть и не мяться.

— Если бы не стоило, я бы тебя не принял, — ответил я дружелюбно. — Садись. Чай уже принесли, и если ты откажешься от булочек, кухня решит, что они недостаточно хороши, и повара расстроятся.

Рейн посмотрел на столик.

— Я не хотел тебя утомлять…

— Ты не утомляешь. Садись, ешь и не стой у двери. Мы все-таки не на занятии у Хорна.

Он сел на край второго кресла. Сначала слишком прямо, затем, вероятно, понял, насколько это выглядит неестественно, и заставил себя опустить плечи. Чашку взял только после того, как я поднял свою. Булочку не тронул.

Я намеренно взял печенье и указал им на тарелку:

— Угощайся. Это не проверка выдержки.

— Я ел после занятий.

Рейн посмотрел на меня, затем все-таки взял маленькую булочку. Осторожно, как человек, который не хочет показаться жадным.

И тут я весьма ясно понял: да, он любит сладости. И да, в доме Даллосов даже тарелка булочек может напомнить о положении.

Для меня это был способ сделать визит нормальным. Для него — напоминание о том, где он находится.

Значит, не стоило давить гостеприимством.

— Как лицей? — спросил я не сразу, а лишь после пары глотков чая.

Рейн слегка напрягся. Похоже, он ждал именно этого вопроса, но нейтральная формулировка немного помогла.

— Шумно… После объявления про осенние показы все стали вести себя так, будто уже завтра выбирают людей для Арки. Старшие спорят, младшие повторяют за ними, а преподаватели делают вид, что это обычная учебная неделя.

— То есть ничего не изменилось.

Рейн наконец откусил булочку.

Разговор пошел. Между нами оставалось слишком много недоговоренного: отношение прежнего Корбина, тренировки, поддавки и недавний срыв. Но первую неловкость мы преодолели без провала.

Я не стал спрашивать, какие слухи ходят обо мне. Такой вопрос сразу поставил бы Рейна в неприятное положение: ему пришлось бы выбирать между верностью мне, честностью, защитой однокурсников и страхом сказать что-то, что я восприму как жалость или предательство.

Вместо этого я взял еще одно печенье и спросил:

— Что сегодня было на занятиях?

Вопрос оказался слишком обычным. Рейн явно ожидал чего-то другого.

— Ну… как и говорю, все думают про осенние показы. Наставники еще ничего не объявили окончательно, но люди уже делят места. Одни хотят попасть в демонстрационные группы, другие рассчитывают, что после показов их допустят к наблюдательной практике у Арки, хотя до настоящего допуска большинству еще далеко.

Он произнес это спокойно, не пытаясь придать показам больше значения, чем они имели, но значение там и без помощи Рейна получалось немаленьким. Демонстрационная группа не означала, что ученику вручат оружие, выдадут дорожный комплект и на следующий день отправят исследовать мертвый город за Аркой. Наставники не были настолько безумны, а родители богатых учеников не позволили бы им стать безумными даже при сильном желании. Однако групп должны были сформировать несколько, и тех, кто успешно пройдет подготовку и хорошо покажет себя перед наблюдателями, станут рассматривать в первую очередь, когда появятся места на настоящей наблюдательной практике. Сначала ученик доказывает, что способен выполнять нормативы в безопасном лицейском зале, потом ему разрешают присутствовать возле действующей Арки под присмотром взрослых, а уже после этого он получает шанс переступить границу другого мира, получить класс и стать одним из элиты.

Я вспомнил предупреждение Хорна о том, что не стоит превращать Рейна в курьера для сплетен. Да я и сам понимаю, что после двух или трех подобных разговоров я либо испортил бы отношения с единственным товарищем Корбина, либо воспитал себе послушного доносчика, что выглядело столь же неприглядно.

При этом Рейн оставался единственным человеком передо мной, который сегодня видел лицей, слышал разговоры учеников и наставников.

Рейн доел вторую булочку, собрал пальцем несколько крошек с тарелки и только после этого, словно вспомнив, что находится не на кухне собственного дома, а в гостях у сына лорда Даллоса, вытер руки салфеткой. Первую булочку он съел осторожно, отламывая небольшие кусочки и явно опасаясь, что я сочту его слишком голодным, но со второй церемониться перестал.

— Наставник Фелл объявил, что через две недели начнут предварительно собирать составы. Это еще не окончательные группы, потому что сначала хотят посмотреть, кто с кем способен работать и кто начинает мешать остальным во время первого же задания.

— Сколько групп хотят собрать? — спросил я.

— Точно не сказали, но старшие считают, что не меньше четырех. Возможно, пять, если допустят младший поток и наберется достаточно людей для замены… На самих показах могут выступить не все: сначала проведут тренировочные