Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

первый раз это был какой-то склад, полный мешков и ящиков. Во второй — акведук и водохранилище с раками, о которых как-то рассказывал Фараз. Огромные помещения с бассейнами, из которых вода стекала тонкой струйкой в один большой. Раков в бассейне я насчитал только девять. То ли Фараз их вовремя съедал, то ли размножались они не очень быстро.

Понятно, почему я зарулил сюда. Фараз сюда частенько захаживает, поэтому и дорожка вытоптана. Немного поплутав, я вышел на правильный путь, который и привел меня как раз к искомым дверям. Постучался и, услышав слабый отклик Фараза, зашел в комнату с напольной картой.

— Поднимайся наверх, в башню, — громко заорал откуда-то сверху Фараз.

Эта башня — точная копия наших с двумя полукруглыми лестницами, ведущими наверх. Только жилой этаж тут не в стене, а врублен вглубь скалы. А дальше, до самой крыши, идет одна лестница. Там под куполообразной крышей еще один этаж, больше похожий на смотровую площадку.

Тут Фараз и нашелся: он сидел на деревянной лавке и лопал финики. Рядом стоял кувшин и кружка.

Я гордо предъявил ему молнию, отправив ярко светящийся шар вперед и заставив его зависнуть рядом с Фаразом.

— Интересно.

Фараз с любопытством потыкал в шар пальцем, наверняка получив заряд электричества. К нему тут же прилипли все лучики миниатюрных молний, но он даже не поморщился.

— Вот поэтому лучше проявить терпение и ничему не учить черного мага. Айку я грешным делом научил делать светлячков. Просто в наших пещерах без света тяжело. Подсматривать и повторять за другими, конечно, можно. Но только в том случае, если совсем уж не получается.

— Да, я понял, как это работает, — согласился я.

Утащил с продвинутой в мою сторону миски пару фиников и сел рядом на лавку.

— Ну, рассказывай, — усмехнулся Фараз. — Что она натворила?

— Да в общем-то ничего…

Вздохнул. Подумал и начал рассказывать с самого начала. Когда Айка показала мне дохлую сколопендру. Как кто-то буквально разобрал на запчасти остальных сколопендр, когда мы с местным мальчишкой провалились в пролом. Как нежить развернулась и просто убежала.

Перипетии с Айкой, как и ее подлую брачную подставу, я тактично обошел. С рыжей я сам разберусь. Не втягивая в это Фараза.

— Вначале тени. Теперь сатхи, — задумчиво заметил Фараз и забарабанил пальцами по лавке.

— Да, я думаю, они боятся меня из-за моей души. Они ведь ее видят?

— Несомненно. Вот только думать, что они «боятся», неправильно. Нежить не может бояться.

— Тогда почему они убегают?

— Понятия не имею, но причина, конечно, не в страхе. Возможно, это приказ того, кто их призвал, — избегать демонов. Они вообще в последнее время странно себя ведут. Их маршруты изменились. Те сатхи, что раньше спокойно спали, ведут себя беспокойно, просыпаются и начинают откапывать места захоронений от песка. Возможно, к очищению города от песка тоже они приложили свои усохшие лапки. Буря, конечно, там тоже была, но… Разгрести такое количество песка не могла даже она.

— Нам стоит готовиться к нашествию мертвых?

— Нашествию? — удивился Фараз.

— Ну, они не придут нас убивать в одну прекрасную лунную ночь?

— Ты тоже, как Айка, веришь, что мертвые прям мечтают убить живых и занять их место под Суном?

— Ну… — с сомнением замялся я.

Не, а что я могу подумать, воспитанный на голливудских фильмах и не раз смотревший сериалы про зомби-апокалипсис? Стереотипы привычных сюжетов — самый быстрый способ найти объяснение.

— Поверь, их тут столько, что если бы они имели такие цели, то под куполом Аль-Ракса не осталось бы ничего живого. Они бы просто затоптали нас своими иссохшими легкими тельцами в кровавую кашу. Аль-Ракса так пропитана смертью, что смерть буквально сочится из нее. Они знаешь на кого похожи? На муравьев. Они словно существуют по своим внутренним законам. Если в муравейник палочкой не тыкать, то муравьи занимаются своими делами. И тени так же. Просто иногда живые в этот муравейник наступают, залезая туда, куда не надо, и тогда живым отгрызают пятки. Нет, тут они просто существуют сами по себе, как часть природы, создав свои правила жизни. И именно это странно на самом деле, — неожиданно заключил Фараз.

— Почему? — не понял я.

— Мертвеца может заставить двигаться и ходить любой маг. Ты тоже сможешь, если захочешь. Но если ты оставишь его, он так и останется стоять, пока ему хватит энергии, что ты дал, на то, чтобы поддерживать себя в вертикальном положении. Или пока природа не растащит его на куски, поскольку сам мертвец не обладает волей. Сатхи ничем не отличаются. Даже древний возлюбленный Великой жрицы. Нет никакой границы между мертвым и живым. Ты либо есть, либо тебя нет. Энергия растворилась, разум погас, а с ним и воля, и желание, и мысли. Нет никакого особого мира мертвых, где они продолжают жить в виде духов. И сатхов и теней просто не должно существовать. Если не…

— «‎Если не» что? — переспросил я, чуть не выронив изо рта финик, который забыл жевать.

— Если только тот, кто заставляет их ходить, все еще жив. Но в это сложно поверить. Ведь речь идет о времени, когда Сун спустился на землю, чтобы растоптать проклятого демона.

Глава 24

Финик я все-таки выронил. Правда, попытался поймать, но безрезультатно: финик упал и укатился куда-то в дальний угол. Я, махнув рукой, взял из миски новый плод. Но запихивать его в рот не спешил, начав задумчиво рассматривать.

— Это, наверное, было очень давно. Кто мог выжить с тех времен?

— Очень давно, — усмехнулся Фараз. — Однако один живой свидетель тех событий есть. Должен быть. Я почти уверен в этом.

— Да?! — недоверчиво посмотрел я на Фараза.

— Чему ты так удивляешься? Первые Дети совсем не стареют.

— Но они умирают…

За мою короткую жизнь Келя Первых Детей пышно хоронили раз пять, наверное, если так вспомнить. Все Высшие собирались, чтобы отправить в последний путь жреца. Еще бы, такое событие. Даже меня вытащили. Хотя мне тогда все равно пришлось стоять в стороне, да и отец быстро инсценировал мое плохое самочувствие, чтобы побыстрее убрать подальше с глаз других Высших.

Хотя я был вовсе не против убраться. Увидеть толпу картинно рыдающих Высших — это удар по детской психике. Все страдали очень старательно: с чувством, с расстановкой, стараясь сделать лучше, чем сосед. Это походило на театр абсурда и адскую вакханалию.

— Конечно, умирают, — согласно закивал Фараз. — От ядов, клинка под лопатку или несчастного случая. Но больше всего, конечно, на дуэлях друг с другом. Там