Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

Сделав такое важное дело, я отправился есть и отдыхать. Один. Без рыжей ведьмы. Видеть мне ее не хотелось совершенно. Душа просила одиночества.

* * *

Меня окутывало безразличие. Оно, словно болото, медленно меня засасывало и лениво переваривало. Вода, тяжелая как цемент, сдавливала грудь тисками, но я дышал, хотя воздух был странный — с запахом лекарств и резины. Отвратный, с вонючей примесью воздух сам врывался ко мне в легкие, раздувая их как безвольный мешок, и так же сам отступал, словно собранный пылесосом обратно. Мысли вяло шевелились о загадочности всего происходящего, не особо цепляясь за вспыхивающие в мозгу предположения. Я понимал, что так быть не должно, что я должен паниковать и попытаться вырваться из вязкой пучины, но цепи безразличия держали крепко. Словно… Словно мне вкололи что-то, лишающее воли и желания.

Благодаря одной только силе воли я открыл глаза. Вокруг действительно была вода. И какие-то странного вида не то трубки, не то шнуры. Я чувствовал, как они царапали обнаженную кожу, как свободно оплетали все мое тело, плавающее в чем-то, напоминающем большую колбу.

За прозрачным стеклом я видел девушку с длинными черными волосами, собранными в хвост. Комната была наполнена весьма странными, казалось, несовместимыми вещами. Прямо в воздухе висели прозрачные экраны, на которые выводилась непонятная мне информация и графики. Центр комнаты занимало что-то вроде массивного пульта управления с кучей кнопок и рычагов. Несколько каменных статуй, напоминающих ушастых гремлинов, стояло по углам помещения, взирая на происходящее с молчаливым спокойствием.

В центре помещения находился медицинский стол с распятым на нем телом. Тело принадлежало юному эльфенку с длинными ушами. Этот точно был трупом. Я видел вскрытую брюшную полость и грудную клетку. Легкие не сокращались. Он мертв.

Осознание произошедшего наотмашь хлестнуло по сознанию, придавая сил вырваться из навеянной дремы.

Это сделала она? Черноволосая девушка?

Не знаю, почему я подумал, что это именно она убила того парнишку на столе. Хотя… Может, она просто проводила операцию, чтобы его спасти? Не знаю. Что-то в позе или действиях девушки меня насторожило. Ведь мимика тела порой передает больше, чем мы думаем. Я видел, как она устало выгнулась, пытаясь схватиться за поясницу, а потом неожиданно передумала. Видимо, вспомнив, сняла с руки окровавленную резиновую перчатку.

Я хотел закричать, чтобы она прекратила, чтобы она не делала этого. Но ни звука не вырвалось из моего рта, надежно заклеенного резиновой маской. Повинуясь некоему импульсу, протянул руку, но пальцы наткнулись на гладкое стекло. С удивлением я смотрел на свою собственную руку — не тонкую эльфийскую, а обычную человеческую. Я всегда узнаю свои родные пальцы.

Девушка вдруг резко вскочила и уставилась в прозрачные графики. А потом повернулась ко мне. Но я уже не видел ее лица. Пространство вокруг начало расплываться, погружаясь в темноту, в небытие более темное и глубокое, чем бессознательное. Сладкую, мягкую, манящую темноту, так похожую на смерть.

* * *

Ну разумеется, Айка не может без подставы. Утром меня ждал укомплектованный в путь караван. В довесок шел знакомый отряд воинов с Градом во главе. Интересно, на что она надеется? Что мы в походе найдем общий язык или поубиваем друг друга? В чем задумка-то?

Так-то подстава вышла не для одного меня, похоже. Град тоже не светится от радости. Морда у рыжего громилы была такая, будто в эту морду насильно килограмм лимонов запихнули. Я же, может, сначала и злился на Айку, но теперь за этим цирком было забавно наблюдать. Когда подставы тебя не цепляют, то они как минимум удивляют.

Поэтому я криво усмехнулся кислой роже Града и взгромоздился на Май, подняв верблюдицу с земли.

— Веди нас, о великий воин! — патетично воскликнул, наблюдая, как перекосило Града.

Каюсь. Не сдержался. Просто не смог удержаться, чтобы не подколоть его.

Настроение у меня в целом сегодня паршивое. Снился какой-то жутко липкий и душный кошмар, что, разумеется, не способствовало моему хорошему настроению, хотя я смутно помнил, что мне снилось. И все равно парня, попавшего под мое плохое настроение, было по-человечески жалко. Но сирые и убогие, как правило, должны вызывать жалость — это нормально. Хотя жалость не мешала мне считать Града идиотом.

— Вот я-то воин. А ты… Магия — женское занятие, — заносчиво фыркнул Град, пытаясь нарисовать бодрую мину на кислом лице.

— Однако правят вами почему-то не великие воины, а жрицы, — ввернул я обратный словесный хук.

Граду возразить было нечего, но конфликт усугублять он не стал. Отвернувшись, лихо запрыгнул на своего бычка и скомандовал каравану выдвигаться.

По пути следования я нахватался фруктов с проплывающих мимо деревьев и всю дорогу до деревни хрустел ими, стараясь запастись витаминами впрок. Они тут ничейные. Проезжаешь мимо — собирай прям с верблюда. Когда еще выпадет возможность наесться свежими фруктами до отвала? В крепости снова на кашки, яйца и мясо перейду. Ах да, теперь у нас дареная корова есть. Ее тоже немного загрузили, и она идет в общем караване. Не знаю, может, Фараз подскажет, что с ней делать. Пока что я не представляю, как за ней ухаживать и чем кормить.

В деревне я ночевал в туалете. Почему такой странный выбор ночлега? Потому что фрукты надо было мыть, а не жрать прямо с веток.

Естественно, с утра, не выспавшийся и злой как черт, кое-как взгромоздился на верблюда. Как никогда я, наверное, походил на черного мага. Наверняка бледный, еще и с синяками под глазами. Но поинтересоваться моим самочувствием решился только Малло. Впрочем, он ничем не мог мне помочь, но хоть посочувствовал. Остальных такое состояние главного мага в отряде нервировало, и караван чесанул вперед с удвоенной энергией. Так что за ним даже длинноногие верблюды с трудом поспевали. До пещер мы буквально долетели галопом.

Если раньше я опасался встретить в пещерах сколопендр, то теперь, наоборот, ждал этого. Я хотел встречи с кем угодно, лишь бы на нем можно было выместить свою злость. Но сколопендры, как назло, на встречу не торопились. Огни фонарей отбрасывали на стены длинные пляшущие тени, и в их свете пещера казалась другой, словно она была не той дорогой, которой мы шли сюда. Наши собственные дерганные тени мешали разглядеть путь. Кроме того, под скудным светом ламп животным идти было гораздо опаснее. Плохое освещение грозило травмами и задержкой в пути.

Я уставился на наши фонари. Меня эти странные лампы заинтересовали. Они были устроены по принципу горелок,