Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

носят. У них тут что-то вроде королевского двора. На самом деле жреческого, но не суть. Отличий мало. Имелись свои фрейлины, свои приближенные, двор и «королева-солнышко», только названия другие. Но тут так же принято показывать, что ты богат и красив, а то уважать не будут.

— И что — «небесный камень»?.. — насторожился я.

— Его дарят мужьям Верховной. Поздравляю, — улыбнулась рыжая, хотя улыбка вышла несколько натянутой.

Глава 22

Я стою словно окаменевший от услышанного. Рыжая видит мою физиономию, и с ее лица медленно сползает улыбка. Кажется, она заподозрила, что сказала что-то не то.

— Вот значит как. Это подстава… — медленно цежу я слова, чувствуя, как в груди тугой спиралью скручивается злость.

Подстава… Это еще мягко сказано. В этой «подставе» было прекрасно все: и то, что меня не предупредили о женитьбе, и то, что слово «муж» прозвучало во множественном числе.

Просто прекрасно!

Ну и что делать? Идти к Айке и скандалить? Это заведомо проигрышная тактика. Перескандалить женщину невозможно. А по-другому никак. Нет у меня тут, в долине, власти, силы и уважения местных. Я чужак. Пусть и обладающий магическими способностями, но все равно чужак. Да они вообще не поймут причину моих предъяв Айке. Быть мужем верховной жрицы — это же честь!

Хочется ругаться и кому-нибудь врезать. Желательно себе! За недальновидность и слепоту.

Ну ладно, сделаем по-умному. Если Айка решила не предупреждать, сделав из меня дурачка, то я подыграю. В эту игру можно играть вдвоем. Я ее тоже не предупрежу, если у меня появится пара-тройка жен. Хотя вряд ли из местных. Не зря эта рыжая ведьма меня демонстрировала народу. Даже если я сейчас сниму браслет, все рыжие наверняка будут знать, что я муж Айки, и за километр ко мне не подойдут. Ну а сказать, что я — это не я, тоже не получится. Слишком масть у меня окраской от местных отличается, ни с кем не перепутать. А больше женщин в Аль-Раксе найти негде.

Вот же змея… Одним словом — ведьма.

Все местные все поняли, а я ни слуху ни духу, конечно. Ну зашибись просто. Все продумала. Сработала на опережение. Ну молодец, что тут скажешь. Нужно признаться хотя бы самому себе, что Айка меня сделала. Наверное, единственное, что я могу сделать в ответ, — это забить и забыть. Все равно я скоро уеду домой к Фаразу. Вернее, в его крепость, которую уже считаю своим домом. И пофиг мне будет, что тут Айка хочет или считает.

Когда вечером меня позвали на пир, я послушно переоделся в принесенную одежду, больше похожую на белоснежную римскую тогу. Браслет не стал снимать. Смысл? Меня в нем уже весь город видел, когда мы к пирамиде ехали, а тут я показательно его сниму. Это может быть расценено как каприз или слабость. Так что я не стал ничего менять.

Накрытых пиршественных столов на приеме-пиру не наблюдалось. Все яства в зале расставляли на циновках. А рядом в подушках, на роскошных коврах сидели или небрежно возлежали, хотя скорее просто с важным видом валялись, гости. Ну деревня, что тут скажешь.

Завидев вошедшего меня, Айка многозначительно похлопала рядом с собой рукой, слева от себя. Туда я и уселся с абсолютным пофигизмом. Честно говоря, мне было совсем не интересно. Я уже понимал, что проведу время, набивая брюхо и слушая разговоры на непонятном мне языке. Ску-ко-та… Время на ветер.

Только наличие рядом Малло, что расположился неподалеку со своей неизменной кувалдой, примирило меня с действительностью. Даже на местных красоток смотреть расхотелось. Айка своей выходкой все настроение испортила.

А потом на пир явился он. Накаченный рыжий воин в окружении таких же здоровенных вояк. Нет, у меня вовсе нет комплекса неполноценности. Да, я тощий. У меня тонкие запястья, такие тонкие пальцы, что любой пианист удавится от зависти. И если стать рядом с человеком, конечно, сравнение не в мою пользу. Но я не человек. Я эльф. А все остальные эльфы примерно такие же плюс-минус. Потому сравнивать людей и эльфов как минимум глупо. Это как поставить рядом гепарда и льва, а потом пытаться их сравнивать. Они просто разные виды. Потому и я не парился по этому поводу. До этого момента.

Этот вошедший вояка очень приближался формами к человеку в этом плане. Четко развитая мускулатура, рост. Горящий взгляд зеленых глаз напоминал, скорее, кого-то из диких кошачьих. На поясе у него висел большой резак, похожий на саблю. А еще был шрам. Он рассекал все лицо, завершая образ бесстрашного вояки. В общем, суровый дикарь. А самое главное — у него было целое ожерелье из бирюзы.

Ух, вечер перестал быть томным.

Мы синхронно уставились на бирюзу. Я на его массивное ожерелье. Он на мой браслет. Фыркнув, я отвернулся. Не знаю, чего добивалась Айка. Что я сдохну из-за комплекса неполноценности? Умру от ревности? Смешно.

Воин с высоко поднятой головой прошел через весь зал и сел по правую сторону от Айки. А потом с презрением покосился в мою сторону.

Честно, мне настолько пофиг, что аж фиолетово. Мне безразлична показная ревность рыжего воина. Мне даже плевать на планы Айки. Не важно, что она себе навоображала, она мне никто. Постель не повод для знакомства, как говорится.

Я окинул воина скучающим взглядом и посмотрел в другую часть зала. Тем более принесли спиртные напитки. Это тоже хороший повод отвлечься и не думать, что этот вояка старательно пытается спалить меня взглядом. Поданные напитки слабенькие, но в голову ударяют. Они — что-то вроде фруктового вина, но мой организм не привык к такому, поэтому в голове немного зашумело.

— Он? Против сатхов? — внезапно перешел на понятный мне язык вояка. И столько презрения было в его словах!

Я, увлекшийся дегустацией вина, так-то не слушал, о чем он там говорил с Айкой. Тем более что они говорили на своем местном. А тут от неожиданности повернулся и уши навострил. Видимо, вояка специально перешел на понятный мне язык. Чего он добивается? Спровоцировать хочет?

— Да они размажут его по скалам и будут долго играться кишками, — не унимался этот смертник. — Оставь его дома, чтобы чего не вышло. Он же даже клинок поднять не сможет, не то что махать им. Возьмем только вон того здорового.

Говорит этот смертник хуже Айки, с выразительным акцентом, хотя и все понятно. А «вон тот здоровый», это, разумеется, Малло. Малло хотел что-то ответить, даже открыл рот. Но