Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

— Нет! — тут же категорически отказался я. — Она вообще опасна? Почему она так близко к деревне? Она пролезла через пещеры?

И какого фига это «змеи», когда это сколопендры? Блин! Вернее, насекомые. Хотя да, чего не отнять, того не отнять. Тварюшки длинные.

Если честно, меня такое соседство напугало. Хотя напугало — это слабо сказано. Я обосрался, по правде говоря! Да я лучше с нежитью буду в склепе ночевать, чем рядом с ТАКИМ! Бр-р-р… У нее же челюсть чуть меньше ковша трактора!

— Ну как опасная… — пожала плечами Айка. — Если попадешь к таким в пещеру, то они тебя, конечно, сожрут. Но они никогда не покидают пещеры. Зато через эту пещеру к нам не попадет нежить. Так что пещерные змеи полезные. И мы их даже специально подкармливаем, скидывая туда отходы.

— Да уж… Милые домашние зверюшки, — передернул я плечами. — Пойдем отсюда скорее.

Айка покосилась на меня, но просьбу мою выполнила. Мы ушли от чудного места. Ну а дальше Айка в основном показывала меня народу. Мы посидели попили чаю с одной здешней важной ушастой, потом с другой. Они общались на местном, поэтому я ничего не понимал и чувствовал себя иностранцем. Я бы с удовольствием сбежал и просто походил бы по улочкам поселения, рассматривая местный быт живущих, но Айка посадила меня рядом с собой и природно, не стесняясь, облапывала.

Местные «на намять» надарили мне браслетов с бирюзой. Они явно вкладывали какой-то смысл в этот подарок, но какой, я так и не понял. Если приглядеться, так женщины тут носят в основном золото, а воины — украшения из кости. Бирюзы я ни у кого не видел. Кажется, подаренные украшения все-таки не женские, они слишком массивные. И что бы это значило?

К вечеру я смог наконец-то вырваться из цепких лапок Айки, чтобы посидеть в тишине среди леса. Эти бесконечные разговоры на неизвестном мне языке порядком надоели. А лес… Тут была тишина и естественные звуки природы. Что ни говори, но эльфа манит в лес, даже если вместо привычных деревьев тут в основном пальмы. Я сел на камень, делая вид, что медитирую, и смотрел, как солнце разливает над окружающими горами свои последние лучи.

С этой невероятной красотой я был почти один на один. Малло остался в деревне со всеми, просто отрывать его от тазика с кашей, щедро сдобренной мясом, антигуманно и атичеловечно. Но за мной увязалась стайка разновозрастных деревенских детей, от совсем мелких до подростков. Они постоянно откуда-то брались, стоило мне появиться на, казалось бы, пустой улице, и с любопытством на меня таращились. Я не обращал на них внимания. Ну любопытно мелюзге. По их меркам я — событие года. Потому я не обращал на шантрапу внимания, пока мне в голову не прилетел камешек. Не больно, но обидно.

Совсем офигели мелкие!

Я, состроив зверскую рожу, резко обернулся. Но мелочь тут же попряталась в кустах, словно ее и не было. Только потревоженные веточки слегка шевелились. Ну не бегать же мне за ними.

Вздохнув, я уселся обратно, настраиваясь на созерцание. Главное в медитации — душевное спокойствие. И…

Тут прилетел еще один камешек. Покрупнее.

— Вам капец! — взревел я.

Вскочил и рванул в джунгли за улепетывающей мелюзгой с намерением, во-первых, распугать, а во-вторых… Сейчас поймаю зачинщика, хворостиной высеку!

Я видел только одного пацана, что мелькал впереди, остальные разбежались как тараканы. Просто я сразу выцепил одного, за ним и бежал. Иначе никого бы не поймал. Деревья хоть и не густые, а кроны у пальм только наверху, но затеряться в сумраке как нефиг делать.

Внезапно фигурка пацаненка, сделав крюк, вильнула. Но в ту же секунду я увидел, как ребенок словно поскользнулся и с криком исчез.

Вот черт!

Я в один прыжок подскочил к месту, где исчез ребенок, и понял, почему он пытался оббежать это место. Тут была та самая расщелина, и даже труп сколопендры рядом валялся.

Черт! Черт! Черт!

Айка же говорила, они не вылазят из пещер. Но вот в пещере…

Так! Спокойно! Соберись, Анкель! Твари эти мерзостные, конечно, но я маг, у меня есть шанс отмахаться. А говнюка этого ушастого просто сожрут!

С этой мыслью я сиганул следом.

Скатился по насыпи, перевернулся, а потом упал. Высота была небольшая. Метра три-четыре навскидку. Вот только я ничего не видел. В пещере была полная темнота. Шаря руками в округе, я нащупал ногу пацана и быстро притянул его к себе, прижимая к груди.

И как теперь быть? Прыгать? Не получится. Высоко.

— Э-э-эй! — закричал я. — Позовите помощь.

Остальные ребята, те, которые разбежались в стороны, должны были меня услышать. Не факт, конечно, что поймут, но услышат точно. Поэтому крикнув еще раз, дальше орать я не стал. Кто знает, возможно, мои крики привлекут тварей. Фиг знает, на что они вообще могут отреагировать. Может, на звук, вибрацию или тепловое зрение?

На последней мысли я завис, а потом вытянул руку вперед и представил холод. О! В отличии от жителей пустыни, я легко могу представить холод. И если у тварей тепловое зрение, то это должно их ослепить. Вот только жаль, что ледяную стену сделать не получится. Конечно, понизить температуру можно, но нет воды — нет и льда. Еще можно будет попробовать заморозить тварей, когда они подойдут ближе. Насколько я помню, насекомые не очень переносят холод. Но тогда уже проще поджарить их молнией, не отмораживая свои конечности. Уверен, молнию они тоже плохо перенесут.

Идеи были, как и желание их реализовать. Вот только бы видеть еще, куда и по чем бить. Вокруг по-прежнему была кромешная темнота. Потому я весь обратился в слух. Старательно прислушивался и услышал едва различимый шорох. Как будто песок пересыпается. Недолго думая и ориентируясь на звук, шандарахнул в тут сторону разрядом. Молния в таком маленьком пространстве грохнула так, что ослепила и оглушила, словно мне на голову надели тазик и влупили по нему любимым молотком Малло.

Некоторое время я ничего не слышал, кроме звона в ушах, и ничего не видел, кроме световых пятен. Потом раздался странный звук, больше похожий на странную мелодию, застывшую на одной протяжной, хоть и красивой ноте. Звук был очень странный, он словно возносился ввысь, за грани человеческого восприятия. А потом я услышал странный шум, шорохи, всхлипы и влажное чавканье.

Пара молний, выпущенных на место, откуда доносился звук, ничего не прояснила. Единственное, что я успел понять, прикрыв глаза