Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

— Я завтра уеду, — сообщила мне Айка, когда мы, уставшие после часового марафона, лежали на кровати.

— Почему? — спросил я больше потому, что она ждала от меня реакции.

— У меня много дел, ведь я правлю долинами. Хочешь съездить со мной?

— А что мне там делать? Я ведь не правлю долинами, — фыркнул я, погладив Айку по обнаженной спине.

Да, я ленивый домосед, мне и в замке хорошо.

— Как насчет поохотиться на сатхов? Мужчины любят войну.

— Сатхи? — удивился я и даже на локте приподнялся, заглядывая рыжей бестии в глаза. — Откуда они в долинах?

— О! Они лезут из всех щелей, чтобы забрать жизнь у живых. Жизнь — это постоянная борьба со смертью. Полчища мертвых. Что тебя так удивляет?

От удивления у меня лицо вытянулось. Кажется, я что-то не понимаю. Не знаю, мне казалось, что долины — это такое райское место, где все хорошо. А у них там, оказывается, нежить бродит толпами.

— Погоди… Они постоянно лезут к вам?

— Ну да. Грань между жизнью и смертью тонкая, и мертвые всегда возвращаются, чтобы забрать живых. Каждый раз мы их убиваем, чтобы доказать, что мы достойны жить.

Я замолчал надолго. У меня услышанное не укладывалось в голове. Казалось, что тут где-то был пробел в уравнении. Я не мог понять, что меня так дергает, что беспокоит.

— Если вы их постоянно убиваете, то откуда берутся новые?

— Ну как… — удивленно уставилась меня Айка, как на идиота, словно я не понимал очень простой вещи. — Живые же умирают, а потом они возвращаются.

Чтобы осознать то, что она сейчас сказала, мне даже пришлось сесть. До этого я видел только древних мумий. Оказывается, тут есть и свежие. Однако… Получается, все умершие потом поднимаются?

— Не слышал такого в лагере, где я был. В пустыне не поднимаются.

— Фараз говорил, что в пустыне сатхи более смирные. И времени, чтобы ожить, им требуется больше. Но если их что-то потревожит, тоже поднимаются.

— А сжигать тела не пробовали? — предложил я.

Ну это ведь логично. Хотя не верю я, чтобы они не додумались до этого простого решения.

— А вот это плохая идея, — нахмурившись, подтвердила Айка.

— Почему?

— Нельзя убить мертвого. Они все равно вернутся. Лучше иметь дело с сатхами, чем с тенями.

То есть тень — это что-то вроде сатха, который эволюционировал? Как типа сначала зомби, потом, когда мясо отвалилось, скелет, а потом, когда ничего не осталось, — призрак? Но тут, в этом мире, нет таких понятий как зомби или призрак, есть понятие мертвые, проще говоря — неживые или нежить. Но это слишком общее понятие. Поэтому, чтобы донести до Айки свою мысль, пришлось долго объяснять.

— Не совсем так, — выслушав меня, вздохнула Айка. — Но на самом деле мы многого о них не знаем. Поэтому Фараз изучает их. Тебе это тоже интересно, да? Я знала, что тебя заинтересует.

— Интересно, — кивнул я. — Расскажи еще что знаешь.

— Когда-то давным-давно жила древняя Великая жрица. Смерть разлучила ее с возлюбленным, и она решила его вернуть. Но это было не так-то просто. Из мертвых еще никто не возвращался. Правда, жрица была настолько могущественной, что могла создавать жизнь. Но над смертью даже она была не властна. Жрица была в отчаянии, что не может вернуть любимого, и тогда она сломала грань между живыми и мертвыми. Это произошло тут, в Аль-Раксе. Столпы мироздания сломались. Ибо жизнь и смерть, добро и зло, свет и тьма, порядок и хаос должны быть отдельны — это основа мироздания. Основа мира рухнула, и солнце упало на горы. Много времени потребовалось, чтобы все восстановилось. Но грань тут по-прежнему тонка. Как видишь, чем ближе к Аль-Раксе, тем она тоньше. Мы живем по определенным правилам. Мертвого нужно отпускать. По нему нельзя плакать и его нельзя звать по имени. Иначе он вернется за тобой.

Гм…

Интересно, тот сон про нечто похожее на ядерный апокалипсис, что мне снился, это подсказки подсознания? Или намек на то, что тут действительно было что-то подобное? Это уже вторая легенда о том, что Солнце упало на Землю. Судя по всему, народ долин очень изолирован, но и у них есть эта легенда, хоть они и не поклоняются Суну.

— Так что, хочешь побить сатхов?

— Не знаю. Они мне ничего не сделали, чтобы я горел желанием их побить, — честно сказал я.

Действительно, бедная нежить. Живые чуть что — сразу в морду. Айка решила, что скажет, мол, нежить проклятая нас одолевает, и я как идиот возьму меч-кладенец и пойду косить нежить? Так это вроде к белым магам обращаться надо за таким.

— Ну… ты можешь потренироваться. Не бойся, это безопасно. Там буду я и мои воины.

— Ты просто хочешь, чтобы я с тобой поехал? — покосился я на рыжую.

— Да.

Блин! Ну так бы сразу и сказала, а то пытается манипулировать. Хотя пусть пытается, я много нового и интересного узнаю.

— Хорошо, я спрошу у Фараза.

* * *

— А поезжай, — сказал Фараз, поедая принесенную мной с утра кашу. — Я бы попросил тебя оставить со мной Тао и Старика. Просто я чувствую себя не очень. Но потренироваться на сатхах в безопасной обстановке — это дело. Я сожалею, что сам не могу устроить тебе такую тренировку. Это может дать толчок твоим способностям. Заодно и мир повидаешь, так сказать. Поверь, Аль-Ракса — это целый многоуровневый мир. Не все же тебе в крепости сидеть. Малло обязательно возьми с собой, он грозный воин.

Ага, дорога приключений и все такое. Но Фараз знает, о чем говорит, его мнению я привык доверять. И если он говорит, что тренировка будет полезна, значит, так оно и есть.

На самом деле мне самому тоже было интересно. Не столько побиться с нежитью, сколько увидеть долины, людей, живущих там, и их быт. А не хотел я, потому что Айка подбивала меня на это, пытаясь манипулировать мной. Не пойму, в чем ее выгода, что я поеду? Явно не в том, что я приду и побью всю нежить. Она сама маг и тоже может неплохо справиться с этой задачей. Будь так необходимо, давно Фараза могла бы привлечь. Он явно опытный в этом плане. Нет, тут вопрос вовсе не в нежити. Чую подставу.

Однако ехать надо. Поэтому я отправился в нашу часть крепости и радостно объявил ребятам, что мы с