Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

тот еще гадюшник. Ну или, может, существам, которым лет девятьсот, просто становится скучно жить, — пожал плечами Фараз. — Главное то, что среди Высших есть один, которого никто не посмеет тронуть или вызвать на дуэль — это Пресветлый Дейв, Верховный жрец Суна. Знаешь, мне пришлось очень рискнуть, говоря, что изучаю погоду и время посева. Первые Дети не очень любят, когда Низшие занимаются наукой. Но я перелопатил архивы некоторых храмов и убедился, что на очень древних документах стоит действительно его подпись. Это именно он, а не очередной последующий верховный жрец, которого по традиции просто называют Дейв, как в писании. Так что это и есть тот самый, Первый. Первожрец. А если жив он, то и демон Аль-Раксы тоже может быть жив.

— Но тогда он не демон, а один из жрецов… — пробормотал я.

— Одно другому не мешает, — фыркнул Фараз. — Первое Дитя — восставший против остальных и начавший магическую войну неведомой нам мощи. Следствием чего явился купол и толпы мертвых, которые все еще не могут успокоиться. Демон Аль-Раксы отличается от остальных, у него есть собственный символ в мифах — черный паук, в противоположность символу Первых Детей — мотыльку шелкопряда. Тут как бы тоже связь прослеживается: оба насекомые, но одни — бабочки и делают шелк, а другие — пауки и жрут бабочек. Остальные демоны лишены ореола легенд и символов. Это просто плохие существа.

— А я?.. Все-таки демон? Просто… Ну кто я и кто демон Аль-Раксы…

Спросил и задумался. Ну не знаю. Для меня все эти демоны были какой-то мифологией. И несмотря на то, что все окружающие дружно признают меня демоном, относился к этому, скорее, с юмором. Типа: «Все кто не с нами — чернокнижник и демон!» Я такой: «Окей, бу!» А в жизни так обычно и бывает, ничего удивительного.

— Демоны и все, что мы под этим подразумеваем, — это слишком просто, чтобы понять то, что есть на самом деле. Кто-то рождается таким, у кого-то явно видно чужую душу. Кто-то просто пускает слюни и даже говорить не может. Кто-то очень умен и жаждет только одного — убивать. Я не знаю… Если бы я подробно изучал демонов, то, наверное, выделил бы кучу разновидностей, классифицировал и описал их. Но никто их не изучал. А общее мнение состоит в том, что демоны жестоки и опасны.

— И что, ты их не боишься?

Реально, кем же он меня считает? И почему тогда решился приютить и воспитать буквально исчадье ада?

От волнения я даже этикет забыл и перешел на «ты». Оттого учитель имел полное право отвесить мне оплеуху. И я бы даже молча это стерпел, потому что тут, в этом мире, учитель как второй отец. Учитель тут не пустой звук. Но Фараз этого не сделал. Просто посмотрел на меня грустными синими глазами и усмехнулся.

— Я не верю в писание. И в страшные сказки необразованных крестьян тоже. Не считаю, что все демоны зло. Как никто другой понимаю: для того, чтобы храмовники объявили на тебя охоту, необязательно быть злом. Это тоже хасы. Возможно, другие. Не такие, как мы.

Спасибо, конечно, что подчеркнуто назвал меня хасом. На русский это можно перевести как «разумный народ». Это я почему-то упорно считаю всех разными видами: Малло, людей, эльфов. Но с точки зрения биологии правы, наверное, местные. Можно ли считать разными видами тех, кто спокойно может иметь общее жизнеспособное потомство?

Только вот одно не вписывается в эту теорию. Фараз сказал, что нет никакого мира мертвых, что оболочка просто умирает, а энергия растворяется. Но как тогда я? Почему моя душа Андрея не растворилась, а решила снова собраться и переродиться в новом теле? Притом весьма странная душа, не такая, как у всех. Но все же… Странно это.

Может, Фараз и не все знает. Многое, конечно, ведь он смотрит на мир глазами мага, способного его чувствовать так же, как я чувствую электрические потоки в облаках, но не все.

— О чем задумался? Надеюсь, не решил меня убить после всего, что я тебе тут наговорил?

Шутит, улыбается.

— Нет… — бледно улыбнулся я в ответ. — Вернее, кое-кого когда-нибудь я точно убью. Но позже… Сейчас я их не достану, они все за куполом. Но мы еще встретимся, и этому есть вполне понятная причина — месть. Без причины не убиваю. Я настолько добрый демон, что даже Айку не буду убивать.

— А что, есть причина?

Тяжко вздохнув, я рассказал Фаразу про браслеты, про подставу и про то, как познакомился с Градом.

— Вот шальная… — только и покачал головой Фараз. — Честно говоря, по поведению она больше напоминает демона, чем ты. Но нет, у нее обычная душа.

Ага, шальная императрица и ее ручной демон с ветвистыми рогами.

— Да пусть ее, — буркнул я с досадой и отвернулся, наконец донося до рта финик, который так и держал в руке.

Больше всего меня покоробила даже не подстава, а то, что я не видел, как могу отыграться. Кажется, Айка предусмотрела все. Но ничего, я также знаю, что шанс предоставится, а я умею ждать.

Замер, глядя на небо впереди. Между крышей и стеной башни тут располагались весьма широкие смотровые окна. С одной стороны было видно гору. С другой — противоположную гору. Это гора с другой стороны ущелья и рекой на дне. А вот далеко вдали, между двух этих гор, было видно чистое небо. И сейчас оно не было чистым. Его прочерчивала черная полоса.

— Похоже, что-то горит, — показал я пальцем в ту сторону.

Фараз вначале прищурился, потом, видимо, ничего не увидев, пошарил под лавкой и вытащил странного вида трубу. Когда он приложил ее к глазу, я понял, что это самая настоящая подзорная труба.

— Глаз у тебя, конечно, орлиный, — фыркнул Фараз и глянул на меня уважительно. — Это сигнал с башни. Башня на плато и эта башня построены специально так, чтобы видно было дымовой сигнал. Но сегодня не день вызова, — уже тише пробормотал он и нахмурился. — Опять, что ли, кого-то из главарей порезали?

Я слушал с интересом. Башню на плато, куда мы с Тао приехали, я помню. Казалось, мы ехали от нее до замка целые сутки, но на деле она оказалась очень близко. С другого склона нашей горы. Реальные расстояния тут обманчивы.

— Не против, если я возьму парочку ваших верблюдов? — покосился на меня Фараз. — Мой еще не восстановился.

— Вы поедете туда?

— Нужно узнать, зачем я им понадобился так срочно, — кивнул Фараз, засовывая подзорную