Искажение - Евгений Сладков

длинный вариант, так что пришлось сократить. И как же жаль, что заодно нельзя было укоротить и сами Руки! А ещё и количество этих зараз не удалось уполовинить, сделав хитрый ход по смещению горы Власт-и-Меланита к одной из стен — щупальца умели растягиваться!

Но в целом даже так ситуация не воспринималась безнадёжной: Кровь работала, Плоть тоже; ноги неуверенно, но шагали; руки — мои — уверенно держали Мелу, ни за что не собираясь разжиматься.

А потом…

Потом я достиг половины пути. Настоящей ли — мне так и не стало понятнее. Но той, что нам изначально виднелась из «предбанника» — точно да.

Половина, которая должна была знаменовать маленькую, но победу.

А по факту стала чуть ли не фатальным поражением.

Чёрные Руки не действовали совсем безрезультативно. Каждый их выпад в мою сторону приводил к разрушению упорядоченности, в которой ранее лежали скелеты у стен — теперь их кости были разбросаны повсюду. Да они даже в воздухе висели!

Последнее, правда, верно лишь для меня, потому что все события тянулись бесконечно долго, и полёт отбрасываемых костей исключением не был. И всё это без всяких навыков ускорения и прочего подобного! Будь руки свободны, обязательно попробовал бы обратно Щит воплотить и накопить «мгновения»… Без понятия, какой там Атрибут мне достанется в будущем, но страстно мечтал, чтобы он изменил это грёбаное недоразумение в Поглощении!

Всё это отмечалось лишь очередной частью сознания, пока летел в объятия печальной судьбы.

Почему летел? Ну, потому как споткнулся во второй раз. Уже не на пустом месте, а запнулся об одну из этих самых костяшек. Это вот событие, я сразу и без сомнений нарёк невезением.

Ужас неизбежности душу мою проморозил напрочь за мгновения падения! Пессимизм, загнанный подальше, не просто вернулся, он буквально влетел обратно с ноги, выбив оттуда всё другое. Так ещё и картинки страшные показывать принялся!

Вот нога, так неудачно встретившаяся с костью…

Вот разрушение нашей величественной горы…

А больше ничего показать не смог!

Падать на пусть и сильную, но такую хрупкую девчонку было выше не только моих сил, но и всех тех, которые противились нашему выживанию. Теперь уже я сам с ноги влупил пессимизму, выбрасывая того из головы. А руками лишь крепче прижал к себе чужое тело, а своим постарался извернуться так, чтоб на спину упасть…

Сначала раздался хруст, и почти сразу за ним в спину пришёлся удар от соприкосновения с поверхностью, по которой меня ещё и протащило малость. Тут Удача нам вновь улыбнулась — эти мгновения совпали с рунами, а не Руками.

Что делать дальше, идей не было. Но делать что-то точно было нужно, чтобы не сдохнуть здесь и сейчас.

Лучшим, к чему смог прийти за краткий миг, стало решение подняться.

Но даже к попытке его исполнения толком приступить не успел, потому что на смену погасшим рунам пришли Руки.

Впрочем, мне хватило и вовсе одной-единственной из них. Самой первой и совершенно не заметившей наличия Брони на мне. Её длинные когти настолько непринуждённо и легко прошли сквозь Воплощение, что ощущению чужого прикосновения поверить я не мог. А вот чему поверил сразу и беззаветно, так это вспыхнувшей следом боли в месте контакта.

Наверное, кричал я ничуть не менее пронзительно Примечательного, когда его поглощала стена Башни. Почему вдруг вспомнил о нём? Да потому, что память упорно подсовывала картинки, где парня не просто тёмная стена с руной зелёной поглощала. Там ещё и эти, теперь уже знакомые, Чёрные Конечности присутствовали, не позволяя сползти его телу вниз. Те, что внезапно плоть мою терзать перестали.

Когда к первой Руке успела присоединиться вторая, вцепившаяся в правое плечо, прошло совершенно мимо сознания. Остальные же, ещё только жаждущие дотянуться до меня, тоже резко замерли, словно уткнулись в невидимую преграду. Во всяком случае, именно такое зрелище застыло передо мной. Считанных сантиметров не хватило самому шустрому и длинному когтю, чтобы добраться до моего драгоценного глаза.

Кое-как скосив взгляд на Руку, орудовавшую в плече, увидел занятную картину. Тьма, из которой состояла Конечность, пульсировала. Она то вздувалась, то опадала, возвращаясь к своей ленточной форме. Сколько раз подобное успело произойти в полнейшей тишине — без понятия, но лично я замер, обильно потея и моля Предел, чтобы Рука не сжалась рефлекторно. Случись это, и Власт стопроцентно не жилец — никакие лечилки не помогут, когда из тебя целиком выворачивают плечо и отрывают ногу…

Особо напряжённым мгновением стал распад Руки. Начался процесс от самой стены. Волна распространялась на удивление быстро и выглядела как вздутие, после которого теперь следовал не возврат к прежней форме, а знакомое исчезновение в виде капель, падающих вниз. Распадалась, кстати, не только та, на которую я уставился. Распадались вообще все конечности, что успели воплотиться после рун.

Чёрные Руки исчезали одна за одной, а золотые руны на их месте появляться не торопились. Как не торопились возвращаться и после самих же себя.

Золотой коридор постепенно переставал быть собой.

Наступила Тьма.

Тьма благодатная, потому что вместе с её приходом исчезла вся та Сила, что незримо давила на нас.

Тьма как наступила, так тут и отступила. Но лишь частично. Вроде бы с той стороны, куда мы с Меланитой с таким рвением стремились, всё ещё растекался знакомый жёлто-золотой свет. Так ли это на самом деле, мне было неизвестно: сознание плыло, ни в какую не желая обретать чёткость и ясность; а всемогущая лёгкость канула в небытие, куда настойчиво приглашала и меня.

Может, я бы даже согласился и последовал туда, если бы не две причины.

Первая — благословлённый Сателлит Крови, что сотворил чудо, не дав сразу умереть от её же потери.

Вторая — чужое тело подало признаки жизни. Заворочалось на безвольном моём, причиняя адскую боль, каждая вспышка которой сопровождалась не только страхом зубы раскрошить ненароком, но и основательной такой прочисткой сознания, которое настоятельно потребовало выдохнуть заветное:

— Замри!..

Удивительно, но меня послушались. Сразу и безоговорочно.

— Правое плечо… Левая нога… Лечилки… — каждое слово давалось с большим трудом, а навеянная болью ясность желала сбежать.

Тяжесть, что когда-то мною наречена была как мягкая и тёплая, осторожно, но целеустремлённо скатилась влево. Осторожно, потому что не задела ни плечо, ни ногу. Целеустремлённо, потому что совершила это за одно движение.

Затем рядом зашуршало, звякнуло, раздался тихий сдвоенный хлопок. Тут же в зубы ткнулось что-то твёрдое и совсем непохожее на стекло. Вновь поплывшее сознание отказывалось понимать, что это, но, похоже,