Кроу неуловимый - Артем Каменистый

никак, но подсказки не требовались. Даже кони моих дружинников прекрасно понимали, что на ближайшие месяцы или годы это самая горячая точка страны. Ну а я для владыки Равы слишком перспективен, чтобы держать меня в столь важный момент в захудалой и никому не нужной Мудавии.

Тем более, что по прямой отсюда до юго-восточной провинции рукой подать.

Так что приобретением карт я заранее озаботился. Самые разные набрал: и от имперских издателей, и от южных, и даже сомнительные копии из древних источников. Сравнивая разные варианты, составил свой, с проверенной информацией и адекватным масштабированием. А когда оказался на приморской равнине, не забывал его корректировать по результатам собственных наблюдений и расспросов разведчиков.

Поэтому отсутствие той деревеньки на карте меня не смутило. Уже знал, что столь ничтожные поселения нередко игнорируются и понимал, что прибрежная полоса слабее всего прочего обследована моими разведчиками. Спасибо, что бухта указана, их тут раз-два и обчёлся, так что мне этого хватило.

Зато дальше, к западу и частично к северу, такие «белые пятна» встречаются куда реже. Там наши птицы немало кругов накрутили, наблюдая за врагами и поправляя огрехи картографов. Также мои люди не ленились расспрашивать союзников и беженцев, нередко узнавая при этом любопытные вещи. Поэтому я знал, что местность, примыкающая к линии разграничения с северо-востока, местным военным не нравится. Если двигаться с севера на юг, там на два-три дневных перехода протягивается идеально плоская низменность, местами на считанные сантиметры возвышающаяся над уровнем моря. На тех участках, где высоты её минимальны, разливаются лиманы с солёной водой. В отдельных озёрах концентрация солей столь высока, что они могут конкурировать со знаменитым Мёртвым морем. Глубины водоёмов обычно смехотворные, но при этом некоторые из них столь протяжённые, что противоположный берег не везде получается рассмотреть. Но таких немного, большинство протягиваются от первых сотен метров до первых километров и часто рассыпаны столь густо, что местами почти соединяются. Узкие полоски суши между ними заполонил высокий тростник, местные жители в эти дебри соваться опасаются из-за полчищ кровососущих насекомых и огромных свирепых кабанов, что скрываются там целыми стадами.

Даже самый мелководный лиман — сложная преграда для обычной армии. Воды в нём может оказаться по колено в глубочайшем месте, зато вязкий ил норовит тебя по пояс засосать (а то и с головой). Тележные колёса врезаются в него, будто в подтаявшее масло, повозки тут же садятся по самое днище, а лошади по брюхо, и никакими усилиями ты их по топи дальше не протолкнёшь. Пешие воины идти, обычно, могут, но только если без груза, причём один километр такого пути выматывает их куда больше, чем увеличенный дневной переход по обычному бездорожью.

Точных карт лабиринта лиманов в природе не существует по причине их изменчивости и незаинтересованности картографов в тщательном изучении никому не нужной местности. Поэтому всякий, кто хочет через этот хаос пробраться, первым делом выбирает прямой, максимально короткий путь. И быстро об этом начинает жалеть, ведь он вряд ли оказывается оптимальным, потому что то и дело приходится пересекать обширные низины, залитые водой, что едва покрывает мощные иловые отложения.

Местные жители, с которыми мы до этого пересекались, рассказывая про эти места, сообщали, что грязь со дна некоторых «солёных луж» годится на удобрение для парочки местных недорогих специй. Дешёвую жижу тут издавна добывают и, случается, при разработках натыкаются на останки людей и предметы при них, по которым понятно, что бедолаги нашли смерть в давние времена. Однако при этом некоторые выглядят так, будто пролежали в лимане не больше полугода. Полагаю, в этом нет ничего странного, просто они оказались в природном маринаде, но находки, конечно же, жутковатые. Вероятно, именно эти случаи стали источником душераздирающих легенд о всяческих ужасах, в сравнении с которыми стада свирепых и огромных кабанов — несущественная мелочь. То есть в дополнение к реальным неудобствам солёные низины заполучили ещё и выдуманную дурную славу.

Редкая охота на кабанов, добыча плодородного ила в некоторых лиманах да заготовка тростника: вот и весь перечень здешних видов хозяйственной деятельности. Ни для чего иного эти земли не используются, даже солью местной люди почти не интересуются, несмотря на то, что она — ходовой товар. Но зачем кормить комарьё, когда неподалёку располагаются места, где добывать её проще и качеством она получше.

В общем, ни мирные жители, ни вояки глубоко в солёные камышовые дебри лезть не любят. Пешком или верхом там пробираться очень сложно; лодки можно применять лишь самые лёгкие и только при наличии хоть какой-то глубины, что в тех местах попадается нечасто и далеко не тянется. Вот и получилось, что территория немаленькая, располагается в многолюдной провинции, но при этом практически неосвоенная и никому не нужная. Нет смысла тратить время на составление точных карт, ведь на них не будет спроса.

Точной карты и у меня нет, ведь так быстро, мимоходом, такую не составишь. Но та, что имеется, наголову превосходит то, что используют и южане, и северяне. Я ведь и те и другие в руках держал, поэтому прекрасно знаю, что там лиманы как попало рисуют, в лучшем случае заботясь лишь о краевых областях низины, местами небрежно вырисовывая контуры водоёмов. Но даже такая халтура — редкость, обычно просто показывают сплошное болото без действительных или вымышленных подробностей.

Через лабиринт солёных топей мы продвигались не напрямик, а с таким расчётом, чтобы большая часть пути проходила по суше. Даже самая узкая полоска земли, зажатая между лиманами, гораздо лучше, чем барахтанье в грязи. И пусть второй вариант сокращал дорогу в разы, мы никогда такой не выбирали.

Если же обходного маршрута не было вообще, я смотрел на карту, выискивая места с минимальной шириной водных преград. Уточнял обстановку через разведчиков и направлялся туда в авангарде. Замораживал воду и грязь тем же способом, что использовал при нападении на лагерь у Феоронниса, и войско перебиралось через сложный участок без заминок.

Надо отдать должное южанам, их птицы, прежде не интересующиеся низиной, показались над ней уже спустя пару часов после рассвета. То есть командование противника сразу после нападения на корабельную стоянку установило, что леса предгорий мы сменили на топкие лиманы и камышовые дебри между ними.

Первых птиц мои разведчики быстренько «ощипали». Ассиопцы уже не первый раз столкнулись с пропажей «пернатых дронов» и сразу же сделали правильные выводы. Небо полностью очистилось на несколько часов, лишь ближе к вечеру вновь показались крылатые силы противника.

На этот раз это оказалась не просто разведка, нам попытались