Кроу неуловимый - Артем Каменистый

Этот эпизод оказался последним столкновением с врагом.

Если, конечно, такое происшествие вообще можно считать столкновением.

К полудню следующего дня мы вышли к той условной линии, что разделяла войска юга и севера. Здесь мы не увидели ничего нового: всё тот же высоченный камыш, лиманы с выбеленными солью берегами, да тропы кабаньи. Солдаты принца, как и бойцы Ассиопы терпеть не могли низину, никто не ждал прорывов противника. А раз так, то и держать дозоры в комарином раю не видели смысла.

Неужели союзники не заметили, как мы сюда с боями прорываемся? Если так, придётся окончательно признать, что дальняя разведка у северян никуда не годится.

Мои птицеводы заметили дозоры лишь к западу и северу от низменности. И это были не южане.

Наконец-то мы вышли к своим.

А я в очередной раз посрамил Кими. Несмотря на превеликое множество озлобленных врагов, мы прошли через неприятельские заслоны без помощи нефритового артефакта.

* * *

На этот раз нашему появлению удивились уже не так сильно, но всё же отреагировали остро. Офицеры дозоров наперебой задавали одни и те же вопросы, не понимая, каким образом мы прошли через непроходимые, по их мнению, приморские болота, и почему вообще шастали на другой стороне в то время, когда все порядочные люди наслаждались жизнью в лагере их высочества.

Оказывается, пленники не соврали, когда рассказывали о перемирии. Военные действия прекращены и здесь, и у Феоронниса, в лагере принца находится делегация ассиопцев, и встречают её там гостеприимно.

Когда возобновится война и продолжится ли она вообще, никто не знает. Слухи на этот счёт ходят самые разные, включая совсем уж неправдоподобные.

Например, один из офицеров уверял, что делегация в большом секрете обсуждает предварительные условия мира, по которым принца прямо здесь в ближайшие дни женят на южной аристократке.

Молодой доверчивый вояка, рассказывая это, был уверен, что именно так всё и будет. Я даже не стал пытаться объяснять ему всю нелепость такого предположения.

Не поймёт.

Он один из многих имперцев, совершенно не понимающих, что такое юг. Всё дело в государственной пропаганде, которая год за годом убеждает, что ассиопцы относятся ко всей нашей аристократии, как к равной. Вот и лезет смехотворный бред в неокрепшие умы.

В действительности даже многие кланы верхушки рейтинга для южан ничем не лучше семейств зажиточных простолюдинов. То есть — низшие создания без капли благородной крови. Лишь несколько самых старых родов они считают истинными аристократами, причём независимо от их современного состояния. Если условия чистоты соблюдены, — совершенно неважно на каком они месте в имперском списке знатных семейств.

Лишь они — настоящие люди, все прочие — «скот двуногий», подлежащий уничтожению. При оккупации южане вырезают всех одинаково, не оказывая какие-либо почести для таких «неистинных аристократов».

Один нож и для них, и для обычных крестьян. И одна канава для всех, уравнивающая сословия.

Так что улыбаться нашим офицерам южане могут разве что из вежливости, если без неё никак не обойтись, ну или по большой необходимости. Например, когда в плен попадают и опасаются за свою жизнь. Это же относится к нашему императору в частности и его семейству вообще.

К правящему роду у ассиопцев особое отношение, предельно ненавистническое. Нет, в благородстве крови они им не отказывают, однако считают некими «падшими». Предателями юга, что променяли жаркую родину на холодный север, сотворив при этом что-то преступное.

Что именно, я не знаю. Не раз общался с пленными на эту тему, но кроме того, что «Кабул — вор» ничего не выяснил. Да они сами не знают, что конкретно украл предок императорского рода, покидая родину, просто талдычат то, что им век за веком в уши заливают.

Не факт, что дело вообще в том воровстве, что под этим термином обычно подразумевается. То есть получить это звание можно было без явного или тайного завладения чужим имуществом. Например, в российской истории был продолжительный период, когда ворами называли не только обычных преступников, а и всяческих самозванцев.

Вспомнить того же Лжедмитрия Второго. Одно из самых известных его уничижительных прозвищ — Тушинский вор. Его сына — Ивана, прозвали Ивашкой Ворёнком, и под таким прозвищем удавили в трёхлетнем возрасте.

Плюс надо учитывать особенности моего вольного перевода многих местных слов и выражений, а так же то, что я не могу знать все особенности терминологии давних времён. Сейчас между южанами и северянами хватает языковых различий, не поверю, что раньше их не было.

Ну да ладно, достаточно уже углубляться в историю. Это я к тому упомянул, что ассиопцы скорее дружно примут тройную дозу любимого яда, чем отдадут свою благородную барышню за потомка «исторического вора». Для них вопрос свержения нашей правящей семьи принципиален. Он всегда ставится одним из пунктов военных требований, и от конфликта к конфликту спускается на тормозах при заключении мира.

Однако каждый южный аристократ уверен, что когда-нибудь дойдёт до той самой, последней битвы, после которой ненавистная династия будет раздавлена.

То, что наши офицеры ведут себя так глупо, не понимая столь азбучных истин, многое говорит о качестве их подготовки.

Ну или о качестве имперской пропаганды, что готова выставлять наших людей перед соседями пустоголовыми ни на что не годными организмами. Лишнее знание — лишнее зло, ведь знающий человек может запросто что-нибудь мимо имперской политики ляпнуть, и эти слова могут стать ростками опасного заговора.

Девяносто девять процентов наших благородных особ для южан таковыми не являются. Несмотря на пропаганду, что игнорирует этот момент, что-то до «неполноценных аристократов» всё же доходит. Отсюда их общее стремление всеми способами выпячивать своё равенство с вековечными врагами. В том числе рожая такие вот бредовые политические предположения, что лишний раз доказывают южанам, что им это «мясо» не ровня.

С такими мыслями я подъезжал к лагерю принца по хорошо знакомой дороге. Специально крюк сделал, чтобы мимоходом глянуть, как там мои оставшиеся бойцы поживают. Здесь на нас вряд ли нападёт вражеская армия, да и наводить «ледяные переправы» не нужно, так что оставил отряд, двинувшись ускоренно с невеликой кучкой соратников и сотней дружинников.

Вот уже показались грязные окрестности. И, похоже, мусорная опухоль вокруг лагеря за время нашего похода существенно разрослась. Причём появилось кое-что принципиально новенькое. Не припомню, чтобы там, левее от дороги, располагалось основательное земляное укрепление. Чьи-то солдаты поработали на славу, устроив на диво высоченный вал с крутыми склонами, надёжно