Реставратор с молнией в кармане. Том 5 - Борис Владимирович Романовский

Он снова посмотрел на дневник. Ему нужно ещё раз им воспользоваться — только вот делать этого совершенно не хотелось.

Каждый раз дневник забирал плату. Не деньги и не кровь — настоящие годы жизни.

Ещё в Альбионе, только-только получив в свои руки Дневник Кардинала, Джеки случайно подслушал разговор двух младших членов Воронов Брана. Они обсуждали его и прежних владельцев Дневника Кардинала. Как оказалось — ни один из них не дожил до старости… Мало кто вообще перешагнул пятидесятилетний рубеж, а некоторые умирали совсем молодыми.

С тех пор Джеки очень боялся этого Дневника. И дело было не только в страхе смерти — сам момент, когда дневник забирал плату, сопровождался такой болью, что от одних воспоминаний о ней Джеки до сих пор просыпался в холодном поту.

Но отказаться он не мог — противиться приказу Воронов Брана было ещё страшнее. К тому же ему пообещали огромную компенсацию за каждый потерянный год жизни, и Джеки пытался себя этим успокоить.

В прошлый раз всё оказалось не так уж плохо. Он задал довольно простой вопрос и потерял, по ощущениям, около месяца. Неприятно, но терпимо.

Сегодня всё было иначе: вопрос предстоял куда сложнее. Вороны Брана требовали узнать, где находится тайная резиденция Кровавого Императора.

Джеки остановился у двери. Вороны не торопили — у него есть время. Он уже второй раз собирается с силами, но пока не может найти их в себе.

Вдруг дневник сам собой распахнулся.

Парень вздрогнул всем телом. Страницы с тихим шелестом принялись перелистываться — одна, вторая, третья, — а в глубине бумаги будто зажёгся слабый свет.

Эли мгновенно поднялась — от её спокойствия не осталось и следа. Женщина подошла ближе и заворожённо уставилась на дневник.

— Это знак Владыки, — потрясённо прошептала она.

Джеки побледнел.

— За всю историю такое случалось лишь несколько раз, — Эли перевела на него расширившиеся глаза.

Джеки шагнул к столу. Страницы перелистнулись ещё несколько раз и замерли на чистом развороте.

— Кардинал даёт тебе знак, — голос Эли дрогнул. — Пользуйся дневником и не бойся. Владыка наблюдает за тобой. Он поможет тебя, поддержит.

Джеки тяжело сглотнул. Страх начал отступать, сменяясь почти религиозным восторгом. Сам Кардинал, один из Владык, лично подал ему знак!

Джеки схватил лежавшее на столе алое перо и, стиснув зубы, проколол им палец. Когда кончик пера насытился кровью — Джеки начал писать.

Крови быстро перестало хватать, и пальцы пришлось колоть снова и снова. Наконец на странице появилась последнее слово:

Где находится тайная резиденция Кровавого Императора, прозванного Мясником? Как безопасно попасть внутрь тому, в ком нет его крови?

На мгновение ничего не произошло, а затем дневник вспыхнул.

— А-А-А-А! — Джеки рухнул на колени.

Ему казалось, будто из тела вытягивают саму жизнь. Кожа пошла волнами и начала сохнуть прямо на глазах. Он повалился на бок и забился в судорогах.

Боль оказалась настолько страшной, что вскоре Джеки уже не понимал, где находится. Не видел он и того, что происходило с дневником.

На страницах одна за другой появлялись аккуратные строчки — целые столбцы информации. Страница перелистнулась сама, затем ещё одна. На следующих разворотах начали проступать карты — одна, вторая, третья: схемы, отметки, маршруты.

И всё это время, пока дневник выдавал информацию, Джеки кричал.

А потом всё резко оборвалось, и Джеки обмяк на полу.

Эли тут же схватила дневник и принялась торопливо перелистывать страницы. Лишь на мгновение её взгляд упал вниз — и женщина застыла.

На полу больше не лежал молодой рыжеволосый парень. Перед ней был старик лет шестидесяти на вид. Иссушенную кожу покрыли глубокие морщины, губы ввалились в беззубый рот. Некогда огненно-рыжие волосы почти полностью поседели, и лишь кое-где среди белых прядей ещё виднелись редкие медные волоски.

В глазах Эли мелькнуло сочувствие, но сейчас было не до этого.

Она крепче сжала дневник и поспешила к выходу. Местоположение найдено, а значит, пора атаковать. Пришло время наконец уничтожить последнего отпрыска Мясника и пресечь его гнилую кровь.

* * *

Бернгольд. Штаб-квартира Собора.

Его Святейшество Верховный Понтифик Северин Вальдек вошёл в свой кабинет и устало прикрыл глаза.

Как и после каждой мессы, он ощущал лёгкое опустошение. Несмотря на высокий статус и огромную силу Мистика, во время проповедей ему приходилось выкладываться полностью.

На каждую мессу собиралась почти вся площадь перед Собором, и всякий раз Северин Вальдек пускал в ход силу, полученную напрямую от одного из Двенадцати — Владыки, известного как Понтифик, ближайшего соратника Ареша. Воздействие было мягким и почти незаметным: оно укрепляло веру людей в Творца, подталкивало их чаще приходить в Собор, молиться и посещать особые молебны. И с каждой молитвой в таких молебнах связь становилась крепче — люди всё сильнее привязывали собственные души к одному из величайших Владык, Арешу, Царю Царей.

А для любого духа связь с миром живых была невероятно важна. Благодаря этой связи после смерти верующие в Творца попадали именно в доминион Ареша. Что происходило с ними дальше, Верховного Понтифика не волновало. Его задача заключалась лишь в одном — привести в царство своего господина как можно больше душ. И, как ни прискорбно, с каждым годом выполнять её становилось всё сложнее.

Стоило признать: не только в Приморской Республике, но и во всём мире постепенно наступал кризис веры.

В далёком прошлом, когда Верховные Понтифики выходили с проповедью, послушать их собирались десятки тысяч людей, а иногда и сотни тысяч. Толпа заполняла не только площадь перед Собором, но и все окрестные улицы. Даже те, кто не мог ничего ни увидеть, ни услышать, часами стояли там в благоговейном трепете. Теперь людей тоже приходило немало, но с прошлым это не шло ни в какое сравнение.

Ещё хуже обстояли дела с Мистиками.

Из-за интриг Просветителя всё больше людей узнавало настоящую цену контрактов с духами. И если раньше желающих принять метку Ареша или кого-нибудь из его подданных хватало с избытком, то теперь отказывались даже тщательно отобранные кандидаты. Люди узнали, что платой может стать собственная душа, — и это им почему-то не нравилось.

Северин раздражённо дёрнул застёжку тяжёлой, расшитой золотом мантии, стянул её с плеч и небрежно бросил на ближайшее кресло. Размяв шею, он подошёл к окну. Отсюда открывался прекрасный вид на историческую часть Бернгольда и далёкую полосу Янтарного моря.

Верховный Понтифик ненавидел этот город.

Если бы выбор зависел от него, Северин с куда большим удовольствием жил бы в столице практически любой другой великой державы. Разве что на юг он