КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова

…

Глава 24

А ЖАБЫ-ТО У НАС КАКИЕ…

ПОНЕСЛАСЬ!

Тульн-ан-дер-Донау. Аэродром

28 января 1948 года, утро позднее

Аркадий

— Хотару!

— Я тут! — проявилась она из невидимости, заставив некоторых казаков крякнуть от неожиданности.

— Хотару, для тебя есть отдельное поручение.

— Слушаю, Аркадий Ильич! — радостно засияла она.

Отдельное поручение! Исключительно для неё!!!

— Нужно уничтожить расчёты зенитных орудий. Быстро, тихо, желательно, чтобы с виду они выглядели не особо мёртвыми.

Кицунэ хищно улыбнулась:

— Легко!

— Как закончишь, таким же образом пронесись вдоль ограждения, займись постами. Как-то не очень я хочу, чтобы солдаты коалиции косили наших с вышек. С того края начни, что ближе к концу взлётно-посадочной.

— Вы хотите полностью зачистить охрану периметра?

— Максимально аккуратно. Мы пока не проявляем себя.

— Поняла. Я пошла! — она живо крутанулась на месте и устремилась в сторону поля.

— Невидимость-то накинь!

— Ой, точно! — белая лиса растворилась в воздухе, тихо ругая себя по-японски.

— Однако это не решает вопрос с командно-диспетчерским пунктом, — заметил Тимофеич. — Можно попытаться по-тихой туда зайти. Только стоит он как шиш на ровном месте. Как ни корячься — заметят.

— А мы корячиться и таиться не будем. Спокойно зайдём, — усмехнулся я. Вы, господа, забываете, что у нас есть замечательный резерв. Два десятка кадавров из англской охраны.

Я мысленно отдал приказ кадаврам подойти ближе, под прикрытие машин.

— А вы, ваш-сиятельство, не боитесь, что мертвяков распознают, и кто-то из диспетчеров всё равно успеет сообщение о нападении передать? — нахмурился Севастьяныч, глядя на приближающиеся фигуры.

— Боюсь, — согласился я. — Поэтому кадавры никуда не пойдут. Но формой своей с нами поделятся.

Мы, конечно, тоже были молодцы и поехали в форме, реквизированной у бойцов той специальной роты ОʼКоннора, но по виду она здорово отличалась от той, что была на кадаврах. Попытайся мы так пройти напрямую через аэродром — по-любому, кто-то бы заметил несоответствие. А зачем зря подставляться?

— А ваша задача, — продолжил я, — подобрать два десятка бойцов, подходящих по кондиции и толковых — там, прежде чем громить, надо на предмет важных документов офицериков тряхнуть.

— От эт по-нашему! — обрадовались казаки.

— Однако, считаю, что готовящиеся к вылету самолёты со счетов сбрасывать нельзя. Самолёт — штука на земле неуклюжая и сильно уязвимая. Поэтому, заподозрив, что происходит что-то неладное, по-любому попытаются взлететь. Если не все, то бо́льшая часть точно. Поэтому, считаю, что нужно подготовиться к этому моменту. Взлётку они всё равно не минуют, так что…

— Грузовики против их движения выставить! — вдохновенно предложил Тимофеич.

— Верно. Пусть косят вражью авиацию на взлёте!

— А чего? Дело! — согласился Севастьяныч и немедля послал нашего пластуна с поручением.

Тем временем под прикрытием машин начался аттракцион с переодеванием. Казаки полученную форму спешно натягивали, а кадавры в исподнем отправились грузить в летающие лодки специальные ящики, внутри которых в мягких резиновых ячейках стояли стеклянные колбы с неведомой заразой. Ни казаков, ни Хотару я этим напрягать не хотел. Ну его! «Безопасно», ага! Охотно верю.

КАЖДОМУ НАЙДЁТСЯ ДЕЛО

Некоторое время спустя

К центральной лодке, язык на плечо, подбежал пластун-посыльный:

— Грузовики на месте! В перелеске стоят. Как только лодки подниматься станут — двинут вперёд, с заходом на территорию аэродрома.

Севастьянов посмотрел на меня:

— Когда взлетаем?

— А вот прямо сейчас пусть и взлетают! Группа захвата в КДП проникла, пошла зачистка. Все готовы, чего ждать. Как говорится, земля прощай, в добрый путь!

— Добро! — кивнул Севастьяныч и гаркнул: — Степан! К полёту готовы⁈

В лодке загрохотало, и из люка показалась голова умытого от кровищи Степана:

— Так точно, давно готовы!

— Аркадий Ильич приказ на отбытие выдал. Исполнять! И смотрите там у меня!

Чего смотреть, правда, старый казак не пояснил. Да и не успел бы. Едва было оглашено «Исполнять!», внутри лодок что-то загудело, зарычало, и все они начали разворачиваться, по широкой дуге выходя на открытую воду.

— Слушай мою команду! — продолжал распоряжаться Севастьяныч. — Оружие готовь! Приедет наша броня, а по ней стрелять начнут. С ангаров техники какие побегут. Непорядок будет!

— Будь-исполнено! — казаки разлеглись вокруг грузовиков, что яд привезли. А двое даже на брезентовые крыши забрались.

Мой внутренний зверь взирал на это со смешанным чувством.

Чего-то много вокруг суеты стало!

А тебе что, не нравится?

Да как-то непривычно. Раньше мы сами суету наводили, а теперь вроде как за нас это делают.

Тоже верно.

Впрочем, для нас тоже дело есть. Я обернулся к закончившим погрузку кадаврам, бестолково столпившимся вдоль грузовиков:

— Слушай мою команду! Взять своё оружие и боеприпасы, и с максимальной скоростью проследовать к ангарам, — ткнул я в противоположный конец поля, — уничтожить всех солдат и офицеров Европейской коалиции, независимо от национальности! Бегом марш!

...

Звук по воде разносится чрезвычайно хорошо. И летучие корабли этого самого звука производили просто неприличное количество. Мне казалось, что в голове у меня целая толпа демонов орёт, воет и взрывается.

За нашими спинами три летающих лодки одна за другой разгонялись на стылой воде Дуная.

Хотелось не просто уши заткнуть, а ещё и зажмуриться (казалось, что так тише будет) — но смотреть надо было. Я даже вспрыгнул на высокую подножку одного из грузовиков — чтоб видно лучше было.

О! Вон они, наши!

На дальнем краю поля, в который упиралась взлётная полоса, дрогнули кусты. Следом качнулась сетка, переплетённая колючей проволокой.

Замерло всё. Ждут.

Тем временем кадавры достигли ангаров. Как я и подозревал, их оригинальный внешний вид привлёк внимание. Немудрено. Не каждый день два десятка солдат в белом исподнем по аэродрому толпой носятся.

Завидев группку озадаченных техников, кадавры остановились и дали слаженный залп.

Эх, могли бы и поближе подбежать!

Ничего, так тоже неплохо получилось. Группа повалилась, словно городки, в которые влетела бита. Кадавры, не мешкая, бросились на упавших, добили тех, кому не повезло сразу умереть и забежали в ангары. Лодки всё ревели прямо над ухом, и никаких звуков кроме того было не распознать, так что смотрел я всё происходящее, представив себе и звуки, и крики, и переполох, который немедленно должен был подняться внутри. Потому что действовали мертвяки страшно, и многие теперь были не в