КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова

Одновременно краем глаза я заметил, как в КДП вылетела стеклина. Точнее, человек вылетел, а стекло — это уж так, досадное препятствие. Осколки брызнули в разные стороны. Тело кубарем скатилось с навеса над крыльцом. Тоже должен быть и звон, и грохот.

О! Прав ты был! Тронулись, глянь!

Первый юркий самолётик (вроде, такой тип истребителями стали называть?), подпрыгивая, побежал по рулёжке, выворачивая на взлётку. Следом за ним ещё один…

— Ну, давайте-давайте… — пробормотал я, боясь, как бы они не затеялись прямо с рулёжки взлетать. Эти смогли бы. Но… привычка сыграла нам на руку.

А вот не тяжёлые бомберы, которые тоже двинулись им вслед, с короткой рулёжки точно не поднимутся, а дальше там кочковатое поле — увязнут!

Лёгкие самолётики уже выскочили на взлётную полосу. Напряжённое ворчание их моторов я уже мог выделить из общей какофонии — лодки поднялись в воздух и начали удаляться. Полегче стало.

Истребители бежали друг за другом с отрывом, достаточным, чтобы не мешать при взлёте. Вот первый миновал половину пути и начал отрываться от земли…

Я всё оглядывался на ту сторону, где за прижатыми к сетчатому забору кустами темнели силуэты грузовиков. Ну же!

Кто-то там тоже решил, что пора. Завалились выворачивающиеся из земли столбы. Мрачные железные морды надвинулись вперёд, подминая под себя растительные заросли и сетку забора вместе с колючей проволокой. Слаженным хором заколотили тяжёлые пулемёты, превращая готовых взлететь боевых птиц в груды мёртвого железа. Разметались в разные стороны мелкие обломки…

Один из ангаров вдруг вспух оранжевым облаком.

— Не иначе, топливо рвануло, — сказал кто-то рядом.

— А ну, братцы, по машинам! — рявкнул Севастьяныч. — Неча больше тут высиживать, никто в нашу сторону не побежит.

Казаки попрыгали в транспорт, переживая, похоже, больше всего о том, что без них вся заваруха кончится. И оказались почти правы.

Кадавры сработали идеально. Больше того, они не просто уничтожили техников и не успевших сесть в самолёты лётчиков, но и расстреляли двоих, пытавшихся вывести свои самолёты на взлёт. И хотя на многих кадаврах были следы от пуль, окончательно из строя выбыло лишь трое, оказавшихся в том взорвавшемся ангаре. Я мысленно велел всем собраться у среднего ангара и построиться. И чуть не случилась беда. Хорошо, я рядом был и, заметив, как они слаженно вскидывают винтовки, успел заорать:

— Отставить! — от здания КДП бежали переодетые в их же англскую форму казаки. — Оружие сложить! — рявкнул я на кадавров. — Всем приказываю: снять с персонала подходящую по размеру форму и переодеться, после чего вернуться сюда!

— Ваш-сият-ство! — гаркнул подбежавший казак. — Зачистка командно-диспетчерского пункта закончена. Документов изрядно. Всякое там: карты, папки с разведданными — а там и части какие где стоят указаны, и склады, и госпитали, и даж зенитные батареи ПВО. А! Ещё журнал в котором радиокоды и частоты. И майор франкский.

— Живой?

— Живо-ой! Мятый чутка, а так — говорить может.

— Спеленали?

— Обижаете, ваш-сият-ство!

— Грузите всё вон в тот внедорожник, — я ткнул в сторону толстоколёсных машинок, на которых приехали лодочные техники. — Да без охраны не бросайте.

— А с КДП?..

— Жгите!

— Есть! — казак побежал обратно, а моё внимание привлекла приближающаяся троица чёрных грузовиков, на которых мы приехали. Вот как могут машины выглядеть довольными, а? А они были! Чисто три котяры толстых. С другой стороны, они могли себе записать на счёт пяток самолётов, а это уже нехило. Но как настроение экипажей смогло отобразиться на железных мордах? Удивительно.

В ангарах шло шебуршание. Понятно, что всё взять возможным не представлялось, но, допустим, кой-какие пулемёты поснимать да боекомплектом к ним разжиться — почему нет? Да и две здоровенных бомбы загрузили в третий грузовик. Прямо сейчас ради взрывчатки ковырять их было совершенно не с руки, но в Клостервальде у нас и место позволит, и время, и квалифицированный специалист имеется — Николай, которому не страшно было доверить в бомбовых потрохах ковыряться. Уже проверено: даже если вдруг рванёт — ну, воронка останется, да. Но Коле всё это совершенно вдоль корпуса.

Севастьяныч с тщательно подавляемым сожалением смотрел на распахнутые ангары, полные самолётов.

— Дорогущие, небось игрушки-то? А, ваш сиятельство?

— Очень, Севастьян Севастьяныч. Прям очень!

— Эх, жаль забрать не получится… — скривился наш рачительный дед.

— Ты это! Совесть-то поимей! Мы тебе где пилотов добудем? — возмутился кто-то из казаков.

— Да понимаю я! — в сердцах вскричал Севастьянов. — Просто сердце кровью обливается, на уничтожение трофеев глядючи!

— Эт да, — согласились на разные лады казаки. Жаба, мол, душит. А жабы-то у нас какие!

— К сожалению, всё не перетрофеишь, — подытожил я. — Ладно, пора и честь знать! Щас сюда кто-нибудь в силах тяжких явится, чтоб нам мало не показалось. Валить пора! Грузимся и поехали. Севастьян Севастьяныч, распорядитесь, чтоб в машину с изъятыми документами минимум четверо бойцов село. И пластуна туда непременно, пусть персонально за майором присматривает.

— Это сделаем.

— Хотару!

— Я тут!

— Как машины отъедут — пожги тут всё.

— С величайшим удовольствием!

Последнее, что я сделал — выдал кадаврам свой типичный приказ: двигаться на запад от части к части и уничтожать всех встреченных солдат и офицеров коалиции всеми доступными способами.

Демаскируешь себя как некроманта опять.

Да и хрен с ним! Не бросать же добро.

Казаки бодро рассортировались по изрядно разросшейся колонне — грузовиков стало пять, да три лёгких внедорожника, уж это они бросать не собирались. Лишняя техника — она никогда не лишняя, зато потом где-то можно особо не жалеть.

Машины развернулись и попылили на выезд. Теперь бы до базы без происшествий добраться…

Однако, как оказалось, кое у кого на это были свои мысли.

УМНАЯ МЫСЛЯ

— Эта… ваш-сиятельство, тут одной шибко светлой голове мысля пришла! — В люк, отделяющий кабину от коробки кузова, просунулась густо-конопатая физиономия.

— И какая? — щас мне чего предложат, зуб даю!

— Тут недалече, километрах в тридцати городок есть… — рыжий закряхтел, вспоминая, — Холибрун, или как его там?

— Холлабрунн, — внесла коррективы Хотару, уже заглядывающая в карты.

— О! Точно, он! — обрадовался рыжий.

— И чего? Ты давай быстрее мысль рожай! — поторопил я его.

— Ага. Так в том Холлабрунне госпиталь на карте обозначен. Лекарствами бы на всякий