Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Или она блефует. Просто давит на психику, теперь уже через своего сына.

Я потёр переносицу. Гадать смысла нет. Надо решать, что делать с Виталиком. Но отложу этот вопрос на пару дней, сейчас уже пора начинать приём.

В кабинет как раз вернулись Тимур и Лена, и мы погрузились в работу.

— Александр Александрович, — выпалил Тимур. — А можно я до конца приёма останусь? У меня практика вообще-то до трёх. Но мне интересно. Я хочу посмотреть, как вы… Ну, людей принимаете.

Ух ты. Другие практиканты в три уже пулей вылетают, а этот сам просится остаться.

— Оставайся, — кивнул я. — Только уговор: сидишь тихо, смотришь, слушаешь. И мне не мешаешь.

— Хорошо! — закивал он.

Явно заинтересован в обучении, это хорошо. Такое рвение на дороге не валяется.

Первой вошла женщина лет пятидесяти. Гипертоническая болезнь, она пришла по явке на диспансерное наблюдение.

Я опросил, послушал, измерил давление. Так, давление, судя по её дневнику, стало часто подниматься, надо увеличить дозировку гипотензивных препаратов.

— Эналаприл сейчас по десять миллиграмм пьёте? — спросил я.

— Я его вообще пить перестала, — отозвалась пациентка.

Очень интересно.

— Почему же? — поднял я на неё взгляд.

— Не хочу я химию, — она скрестила руки на груди. — Всё травами лечится. У вас же лавка есть, все знают. Вот и назначьте мне оттуда чего-нибудь. Зачем организм таблетками травить?

Ох, ёлки-иголки. Вот и новая проблема, связанная с моей лавкой. Не думал я, что она мне ещё и так боком выйдет.

— Травы — это помощники, — спокойно сказал я. — Но не заменители. При гипертонии они могут поддержать сосуды. Но давление в безопасных пределах они не удержат. Понимаете?

Она нахмурилась.

— Да, у меня есть лавка с травами, — продолжил я. — Но никогда не назначаю их вместо лекарств. Только совместно. Это разные вещи.

— Так что мне теперь, всю жизнь на таблетках? — буркнула она.

— Таблетки принимать действительно нужно, — подтвердил я. — А вместе с ними я выпишу вам мягкий травяной сбор. Он усилит эффект и нормализует ваше самочувствие. А таблетки будут держать давление. Каждый препарат занимается своим делом.

Она подумала и медленно кивнула.

— Ну… если так, — протянула она. — Давайте.

Я снова вернул ей гипотензивные препараты. И отдельно написал рекомендацию в «Шёпот полыни», сбор для гипертоников. Тот, что я лично напитал праной на прошлой неделе. Лишним не будет.

Пациентка ушла довольная.

— А если бы она совсем упёрлась? — спросил Тимур, когда дверь закрылась. — Ну, отказалась бы от таблеток совсем?

— В карте в таком случае делается специальная запись, а человека надо продолжить уговаривать в другой раз, — ответил я. — Силой лечиться никого не заставить, но мы должны делать всё, что в наших силах.

Тимур задумчиво кивнул.

Следующий пациент оказался довольно интересным. Мужчина сорока пяти лет, с жалобами на усталость, набор веса, постоянное чувство замерзания, сухость кожи.

— Да это возраст, наверное, — махнул он рукой. — Стресс на работе, у кого его нет?

Я тщательно осмотрел его, отметил одутловатость лица, сухость кожи, редкий пульс. Проверил праной.

Картина сложилась сразу же. Но я решил дать Тимуру шанс.

— Тимур, — повернулся я к нему. — Что думаешь?

Парень явно не ожидал, что ему дадут поставить диагноз самостоятельно. Неуверенно задал ещё несколько вопросов, осмотрел сам.

— Может… — он запнулся. — Может, щитовидная? Гипотиреоз?

— Верно, — кивнул я. — А почему ты так решил?

— Ну… — Тимур снова запнулся. — Сухость кожи, отёчность на лице, чувство усталости. И сама щитовидная железа словно… плотновата. Я читал, что это классические симптомы гипотиреоза.

— Молодец, — сказал я. — В учебнике можно прочитать многое, но совсем другое — увидеть всё это на практике. А ты увидел, и это хорошо.

Тимур гордо улыбнулся, а я повернулся к пациенту.

— Похоже на снижение функции щитовидной железы, — объяснил я ему. — Сдадите анализы, ТТГ, свободный Т4, антитела к ТПО. И поедете к эндокринологу в Саратов. Это лечится, просто нужно восполнить недостаток гормонов щитовидной железы.

— А травы какие-нибудь надо? — спросил он.

Новости о моей лавке уже разлетелись по всему городу.

— Потом можете начать принимать ламинарию, — ответил я. — Морская капуста. Как дополнительный источник йода. Но только после обследований и поездки к эндокринологу. Иначе картина смажется.

Мужчина кивнул и вышел, а я ещё раз похвалил Тимура.

— Запомни это чувство, — сказал я ему. — Первый диагноз, который ты поставил сам, живому человеку. Такое никогда не забывается и мотивирует тебя в последующие дни.

Тимур серьёзно кивнул.

Остаток приёма прошёл спокойно, в пять вечера я всё-таки отпустил своего практиканта домой.

После приёма отправился на лекцию к Карине Вячеславовне. Зал был полон, как и всегда. Женщина стояла за кафедрой, пролистывала конспекты.

— Добрый вечер, — подошёл я к ней. — Ну как, готовы?

— Волнуюсь, — призналась психиатр. — Вроде нервы крепкие, а тут испугалась.

— Всё будет хорошо, — заверил её я. — Даже не думайте переживать. Вы про это можете говорить хоть ночью. А остальное дело техники.

Она слабо улыбнулась, но плечи чуть расправила.

Я вышел к слушателям.

— Всех приветствую на очередной лекции школы здоровья, — громко начал я. — Сегодня лекцию вам прочитает наш психиатр, Карина Вячеславовна. Прошу любить и жаловать.

Уступил место женщине, она неловко взяла микрофон.

— Добрый вечер, — начала Карина Вячеславовна. — Сегодня говорим о том, о чём обычно молчат. Депрессия — это не плохое настроение. И не лень. Это болезнь, и она лечится.

Она говорила спокойно, по её голосу и не сказать было, что волнуется. Профессионал.

— Как распознать депрессию? — продолжила психиатр. — Есть набор признаков. Держатся они не меньше двух недель. Сниженное настроение. Тоска. Ощущение пустоты. Потеря интереса к тому, что раньше радовало. Врачи это называют ангедонией. Человек перестаёт получать удовольствие от жизни.

Я оглядел зал. Люди слушали внимательно.

— Теперь другие симптомы, — продолжила Карина Вячеславовна. — Это нарушения сна, например, бессонница, или, наоборот, постоянная сонливость. Упадок сил, быстрая утомляемость. Это может быть чувство постоянной вины. Рассеянность внимания.

В зале стало совсем тихо.

— Теперь про тревожные расстройства, — продолжила