"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

В этом времени он сумел завоевать доверие матросов в Гельсинфорсе. Дворянин! Гвардеец! Но вот так. И они за «командарма Яшу» всем были готовы глотки порвать. И порвали, кому надо. Теперь существует Финляндская Советская республика, так сказать, в полном объеме. А кому это не нравится — так тех уж нет. У Слащова методы-то те ещё. Его братва даже Маннергейма сумела захватить. Вот теперь все у нас в ЦК парятся — а что с ним делать? Расстрелять — это вроде как не по-хозяйски. Отпустить — так жалко.

Что Слащов натворил в Средней Азии — так это и вообще никому не понять. В моей истории в Ферганской долине были басмачи, которые гуляли чуть ли не до сорокового года. Теперь, говорят, туда, где были эти басмачи, даже вороны залетать боятся. А уж с Мешхедом — это полное веселье.

Была такая Туркменская Советская республика. Но только коммунистов там было маловато, зато были меньшевики, эсеры, дашнаки (в Ашхабаде жило много армян) и прочая сволочь. А с юга подпозли англичане. Дело-то в чем? Помните фильм «Белое солнце пустыни»? Так вот, там разборки идут как раз в Турменистане, на берегу Каспийского моря. Фильм, кстати, очень достоверный. Там про каждого героя, даже эпизодического, можно рассказать, кто он и откуда. А где прячется товарищ Сухов с гаремом Черного Абдуллы? В нефтяном танке[114].

Для тех, кто не понял. Нефтяные танки — это не грибы, они сами по себе не растут. Если они есть — значит, есть и нефть, которую в них наливают. И она в натуре в Туркменистане имелась. Не так много, как в Баку — но хватало, чтобы английские сэры из близлежащей Персии решили подначить местных жителей на борьбу за демократию и что-то там ещё против власти проклятых большевиков.

В общем, произошел переворот, большевиков свергли, пришли эсеры, во главе которых состоял никогда не протрезвлявшийся товарищ Фунтиков. Ну, а чтобы демократия цвела и пахла, англичане подвинули туда свои войска.

Но товарищ Слащов решил, что это неправильно. Собственных сил, то есть большевиков и к ним приравненных у него было очень мало. Все были в разгоне. Но он как-то сумел договориться с ребятами из Хивинского ханства. Поясню. В Российской империи были два таких образования — Бухарский эмират и Хивинское ханство. Они считались вассалами России. То есть, во внутренние дела этих государств русские особо не лезли. А там цвело и пахло самое настоящее Средневековье. Их Слащов во время наведения порядка в окрестностях оставил в покое — потому что приказа разбираться с ними из Москвы не было. Пока.

Так вот, добровольцы из Хивинского ханства, следуя указаниям Слащова, налетели темной ночкой на Ашхабад. Англы такой борзости не ожидали, они мирно дрыхли. Так что умерли без мучений. Но Яков Александрович решил, что заразу надо выдирать с корнем. И они двинулись на персидский город Мешхед, где вырезали на хрен всех англичан. Как это получалось у Слащова с дикими и необученными отморозками — непонятно.

Но Слащов был из тех полководцев, которые могут побеждать там, где победить невозможно.

Так что я, узнав, что Слащов стал во главе Восточного фронта, только хихикнул. Белые могут стреляться сразу.

Религия — дело тонкое

Никто не мог —

Ни царь, ни бог

Сломить большевиков

(С. Михалков)

Меня пригласил на встречу Патриарх Тихон. Вот это в натуре дела…

В моем времени попы вызывали у меня омерзение. Слишком явно они стремились присосаться к кормушке. Добил меня подонок в рясе, который заявил, что жертвы Блокады — это, дескать, божье наказание за репрессии против церкви. Вот так изощренно плюнуть в лицо всем коренным петербуржцам, у каждого из которых кто-то из родственников лежит на Пискаревском кладбище — это надо постараться.

В этом времени я видел всяких священников. Вот был один такой борзый. Он стрелял по нашим ребятам с колокольни. Вот ведь козел, в натуре. Нашел тоже позицию. Двоих бойцов ранил, сука. Мы в ответ из пушек немного постреляли — стало одной колокольней в России меньше[115]. И одним попом, соответственно, тоже. А потом будут писать про такого гада комиссара Конькова, который церкви разрушал и убивал священников.

Были и другие. Видал я одного — у него в тесном домике вповалку лежали раненые — рядом партизаны и белогвардейцы. А у белых с медициной и прочей санитарией был полный завал. В их госпитали, которые нам доставались в процессе наступления, войти-то было страшно. Люди валялись в дырявых палатках на прелой, пропахшей мочой соломе без элементарной помощи. А медперсонал по соседству спирт бухал[116]. Подумаешь, какое-то быдло подыхает.

А вот тот священник-то людей вытаскивал. Всех, несмотря на то, за кого они воевали. И ведь он знал, что за укрывательство партизан у Колчака, как и у нацистов, полагался расстрел.

Так что люди были разные. Но вообще-то, Православная церковь являлась бюрократической структурой Российской империи, которая, как и все структуры, работала омерзительно. Да, никакого особо православного народа я во время своих поездок не встретил. К религии относились так же, как в 70-х — к коммунистической идеологии. То есть, ну, так положено, так и хрен-то с ними. Всерьез верующих людей я видел только среди старообрядцев, многие из которых большевикам сочувствовали. Как мне сказал один старец в Сибири:

— Если бы Христос пришел сейчас, он пошел бы к вам.

А в самом деле. Вон в США в шестидесятые годы XX века был очень популярен плакат — изображение Иисуса с надписью «Разыскивается особо опасный анархист». А разве не так?

Но в любом случае Церковь всё-таки являлась политической силой. И раз позвали — надо ехать. Пока что Советская власть и Церковь находились в состоянии, так сказать, вооруженного нейтралитета.

Дорога в Сергиев Посад была непростая для машины этого времени. Но всё рано или поздно заканчивается — и я с некоторым даже понтом подкатил к резиденции Патриарха.

Приняли меня без промедления.

Я прошел в кабинет, где увидел немолодого человека. Встреча была, как договаривались, неофициальной. Так что был он в «домашнем» — то есть, в черном подряснике без всяких там регалий. Выглядел он устало, но судя по внимательному взгляду, которым меня «срисовал», человеком Патриарх был серьезным.

— Здравстувйте, Ваше святейшество.

— Здравствуйте, Сергей Алексеевич. Присаживайтесь.

Я сел в большое и навороченное, но не слишком удобное кресло. Патриарх некоторое