"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Старательно укрепляенмый маразм

Еще подходя к кабинету Миши, я услышал из-за двери двухголосое жизнерадостное ржанье. Войдя, я увидел своих двух помощников — Мишу и Светлану, которые веселились, читая какой-то текст.

— Миша, это вы пишете очередной фельетон в «Крокодил»? Но я никогда не слышал, что бы ты смеялся над собственными материалами. Или это Светлана что-то такое придумала?

Миша, вот уж двужильный парень, регулярно поставлял материалы в начавший недавно выходить сатирический журнал. Планы у меня на него были большие. Ильфу и Петрову, Зощенко и Булгакову, и многим другим незачем будет работать в профсоюзных газетках. Пусть сразу идут трудиться по специальности — сатириками. Но они пока ещё не проявились. Хотя уровень журнальчика был очень даже ничего. Вышло всего пять номеров, но моя секретарша уже завела у себя на столе отдельные папку: «Доносы на „Крокодил“».

Но Миша пояснил.

— Тут дело в другом. Почитай. Ты, вроде, немецкий более-менее освоил?

— Маркса в оригинале читать не возьмусь. А так…

— Здесь не Маркс, но тоже интересно.

Я присел за стол, Миша протянул мне тоненькую брошюру, исполненную на плохой бумаге.

— Всё читать не имеет смысла, я вот подчеркнул красным карандашом.

Брошюра называлась «Истинные причины Великой войны». Мюнхен, 1919 год.

Я стал читать помеченное.

«Причинами войны справедливо называют алчность представителей крупного капитала, которые нажили огромные деньги за счет миллионов погибших. В самом деле — никаких особых изменений в мире не произошло. Если не считать краха Австро-Венгрии, но эта империя, лишенная национального духа, была обречена в любом случае. Очевидно, что нажились на этом представители крупного капитала и стоящие за ним масонские круги. Более всего выгод получили богачи САСШ, известного центра масонства.

Сейчас эти господа мирно договариваются друг с другом. Дескать, вышло маленькое недоразумение.

…

Но мы упускаем из виду другое обстоятельство. Автор этих строк сражался в штурмовом батальоне. Мы брали Аррас. Сейчас буржуазные свиньи, жиревшие в тылу, не жалеют красивых слов о „героях Арраса“. Да, наши ребята сражались мужественно. Но… Вы знаете, какие были у нас потери? Между тем в штурмовики трусов и слабаков не брали.

Мне приходилось воевать и против наступавших французов и англичан. С той стороны были тоже настоящие ребята. Им мы их убивали. Как и они нас.

…

Что получается? В великой войне гибли самые смелые, самые решительные, самые мужественные. Международный буржуазно-масонский капитал поставил цель уничтожить наиболее активных представителей каждой нации.

…

Они полагали, что останутся только ни на что не способные трусы, которые будут готовы подставить под них шею. К счастью, они просчитались. Народ России сумел не только выйти из войны, но и скинуть со своей шеи капиталистов и масонов. Мы должны следовать их примеру…»

— Это что? Наши написали? — Спросил я.

— В том-то и дело, что нет. Чистая баварская самодеятельность. Так называемая «Группа национал-коммунистов» из Мюнхена.

Встряла Светлана.

— Обрати внимание на интересный поворот. Тут интернационализм противопоставляется космополитизму. Трудящиеся всех наций должны жить в мире — но нация — это основа всего. Товарища явно сильно контузило на фронте.

— А ведь что-то в этой идее есть. Это хороший ход. Мы ведь тоже не отрицаем национальные различия. Мы отрицаем буржуазный национализм. То есть тот, который нам не нравится.

— Это и есть «творческий марксизм», о котором говорит Сталин?

— Именно.

— Я тоже считаю, что мысль интересная, — встрял Миша. Мы говорим «мировой империализм», этот тип пишет «масоны». А разница-то, по сути, в чём? Я думаю, что в «Красном журналисте» эти выдержки надо перепечатывать. Разумеется, с правильным идеологическим комментарием. Вроде ребята не всё правильно понимают, но мыслят в нужно и направлении.

— Согласен. Да и связаться с ними стоит. Чтобы товарищу Зиновьеву жизнь медом не казалась.

Я в том мире плохо относился к Коминтерну — потому как считал их халявщиками. Однако, выяснилось, что дело обстоит совсем не так. Для начала — агентуру ЧК набирала именно из европейских коммунистов и им близких. Но самое интересное — в этом мире коммунистическое движение в Германии и Франции стало не только окупаться, но и приносить некоторую прибыль. Одна из причин как раз в том, что война закончилась, по сути, вничью. И все спрашивали: а зачем тогда это было? Политики наперебой говорили о «справедливом мире», но этому решительно никто не верил. Всем было ясно, что вторая серия просто неизбежна.

Мирные переговоры шли вяло, каждая из сторон искала случая кинуть подлянку другой. Демобилизацию обе стороны провели лишь частично. Это было глупее всего. Те, кто вернулся — не добавляли спокойствия. Те, кто остался, спрашивали — а зачем мы продолжаем сидеть на фронте?

Подлянки друг другу кидали с энузиазмом. Тут коммунисты были на своём месте. Немецкая разведка подкидывала денег французским товарищам, французская — немецким. Они не понимали, что это одна структура? Они, как всегда, считали себя самыми умными. Рассуждали так: Во Втором Интернационале тоже много говорили о солидарности трудящихся. А он в одночасье рухнул. Вот и эти рухнут.

Мы непосредственно в коминтерновские дела не лезли. Это была политика. Ленину и так не слишком нравилось, что Сталин и его приспешники (включая меня) набрали уж очень много силы. Поэтому что-нибудь надо было необходимо отдать и другим товарищам.

Да только вот денежки от иностранной разведки шли через западные коммунистические газеты и всякие «Фонды помощи РСФСР», а их контролировало РОСТА. Да и сами мы старались выйти на самоокупаемость. Так, я нашел в Москве Илью Эренбурга. Этот тип был именно космополитом чистой пробы. Он всю жизнь стремился жить в Париже, только вот там жрать было не на что. Так что Эренбург пытался устроиться так, чтобы получать тут, а жить там. Я предложил ему иной вариант — ехать в Париж и клепать там шпионские романы при нашей поддержке. Благо этого жанра ещё не существовало. Ну, разумеется, романы должны были быть про мрачных империалистов, которые хотят превратить всех трудящихся в рабов. Затея имела успех. Эренбург писать умел, а прибыль мы делили по-братски.

Так или иначе, во Франции правительство опасалось лишний раз дернуться, чтобы не получить новый подъем забастовок.

В Германии имелись свои погремушки. Ситуация у них была лучше, чем в моей истории, но тоже не очень. С продовольствием особо лучше не стало. А пропаганда не нашла ничего умнее, как завести шарманку: погодите, мы ещё покажем этим лягушатникам.