Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train)

– Так я тебе, наи́вненький, сдалась! Лучше давай двигайся, Мозгляк: на двух стульях умостил свой тощий зад!– девушка расставила фигуры, и партия тотчас же начала́сь.

Шашки сновали по доске, как в диком танце. Чёрное с белым – утончённый дивный вальс. Мозгляк продумывал ходы, прям как компьютер, не давая птице подступить.

– Смотри, как я тебя уделаю, очкастый!

– Ты такое говоришь не в первый раз.

– Я крайне редко, мозгови́тый, ошибаюсь.

– Ходи, Воробка, побыстрей. Хватит юли́ть! – выдал парнишка, птица взя́лась за фигуру, и подняла её легонько над доской. Сощурилась, брови свои нахмурив, решая, где ей шашку опустить. И, в голове точно считалочку считая, над полем она двигала рукой. Мозгляк следил за ней с спокойной миной. Он точно знал, что ей не победить. И вот сходила птица очень делови́то: раскрыла ходом все свои тылы.

– Не люблю, когда они в страхе ютя́тся. Я, знаешь ли, предпочитаю наступать!

– Оно и видно, – хихикнул Мозгляк. А в глазах точно мысли поплыли. – В капкан шагать, не ведая дороги…

– Ну, хватит надо мною угора́ть..!

– Иду на знакомую фразу, – в проходе мелькнула Синица и, подойдя к ребятам, голову склонила, скрестив крылья-руки на груди. – Кто побеждает?

– А ты догадайся, – Мозгляк с ухмылкой глянул на птицу.

– Слышишь, Мозгляк! Давай не разгоняйся! Моя победа будет впереди!

Шашки вновь заскользили по доске, а Синица следила за ходами, размышляя «Как бы я здесь поступила? Ушла бы в дамки, иль сдала назад?». Бой умов походил на карате: Мозгляк Воробку бросил на тата́ми, а она в ответ бесстрашно, беспардонно на парня кинула ну очень злобный взгляд.

– Кстати, у меня уж всё готово, если понимаете, о чём я, – шёпотом воскликнула Синица. Мозгляк сглотнул, главы не повернув:

– Так скоро..?

– А чего тянуть кота… за неизбежное, фатальное и злое.

– В моих познаниях анатомии недочёты, – неловко улыбнулся Мозг, моргнув.

– Ничего, за Базой наверстаешь. Идёмте, мне есть что сказать. И захватите, пожалуйста, Змея, – поманила ребятушек птица.

– Но Кудряш ещё не уехал, – Воробка вспорхнула. – Опять ему, кучерявому злыдню, тихо-мирно здесь не сидится.

– Я знаю, – Синица оглянулась и кротко кивнула головой. Партия в шашки закончилась, не дойдя и до середины.

– Подожди, – воскликнула Воробка. Мозгляк встал за ней.

– Мы с тобой!

И они втроём зашагали. Лишь мелькают в лучах солнца их спины.

***

Старый вагон нежно целует ветер, качаются листки медовых лип. Свист птиц, как нескончаемая песнь – убаюкивает, греет, обнимает. Суровый Змей, будто бы серая медуза, к полуразбитому стеклу щекой прилип, своим тёмным, внимательном взором за обстановкой тихо наблюдая.

– Не усни там! – хихикнула Воробка.

– Чего-о? – тут же выдавил Змей. Его взгляд плавно метнулся к птице, густые брови, как тучи, нахмурились. – Я пришёл толковать не с тобой, – он взглянул на Синицу. – А с ней. Свои шутки шути с тем, в кого ты безрассудно, стремительно втюрилась!

– Что?! Да как ты смеешь..?!

– Прекратите, – попросила Синица, сложив руки. – Не время собачиться, правда… Нам сейчас очень нужно сплотиться.

– Так я о том и толкую, – Змей издал рычащие звуки.

– Наш побег начнется этом утром, – при этой фразе у ребят потухли лица. Но хладнокровный быстро оклемался – озарил оскал бледные губы.

– Свалим, наконец-то, из дыры. Аж руки чешутся, как хочется уехать, – Змей вскочил. – Вы знали б, как там классно! – он Мозгляка за плечо сжал каплю грубо. – Опасность дышит в спину! Так просторно! Тебе понравится, очкастый!

– Вот потеха… – Мозгляк повел плечом. – Дикие звери. Разруха, да убийцы с автоматами… У тебя пристрастия так себе.

– Эх, очкастый, ты жизни не знал! – парень схватил в ладонь воздух. – Весь мир в барьерах, стенках и преградах! Но я бы здесь не был, если б от страха, назад, как ошалелый лось, сдавал! Чувствуешь себя властелином! Нет ловушек, стального закона! – парень чуть сильнее сжал плечо. – Мне так нравится разгульная жизнь! Как по мне, сейчас одни плюсы: нет ни власти, ни правил... Свобода!

Мозгляк стряхнул его руку:

– А скажи, какой в этом смысл?

Змей окинул мальчика взглядом:

– А что тебе не нравится, очкастый? После того, как был разрушен прежний мир, мы довольствуемся тем, что осталось. Как в первобытное время, ты согласен? – Змеёныш ухмыльнулся клыкасто. – Это конец..!

– Ты прав, но когда-то с этого всё и начиналось... – Мозгляк обратился к Синице. – Мне кажется, вам будет интересно, узнать о том, что таит в себе дневник. А уж тем более – кто его автор!

Девушка присела на сиденье. Воробка рядом плюхнулась:

– Чудесно! Очень люблю всякие тайны и секреты! Поделись! Мы будем очень рады!

Змей припо́днял черную бровь и вальяжно развалился на полке. Мозгляк прикоснулся к дневнику:

– У нас есть шанс начать всё сначала…

– В смысле? – Синица придвинулась. – Ты хочешь сказать..?– и замолкла.

– Что?! Ну что же?! Скажите! – Воробей на своем причитала.

– Выкладывай, – Змеёныш нахмурился. – Ты ж из-за этого «за» голосовал? Такой как ты не стал бы рисковать, идя против логики и фактов.

Парень в очках сложил ладони вместе и на мгновение одно к губам прижал. Глядя на мальчишку, он выдал:

– Да, это чистая правда. Я действительно вам помогаю из-за того, что мне недавно открылось. И я считаю, что корпел над этим делом, я абсолютно… абсолютнейше не зря. Вы же знаете, что из-за «Луча» наша Катастрофа и случилась? А теперь, пожалуйста, послушайте, что расскажу вам о Бедствии я…

***

С того дня, как Зефир нашла шкатулку, Мозгляк не выпускал из рук дневник. Корпя над ним и над учебниками старыми, он всё пытался шифр разобрать. И как только стало сносно получаться, он начал меньше говорить, затем поник, ибо то, о чём писалось на страницах, сумело мальчика изрядно напугать…

По началу-то, конечно, было радостно – прогресс и слава, признанье и почёт. Инженер представил Луч на общий суд, а дальше, как в тумане мчатся дни. Разделяет побродяжек с той Трагедией уж ни один злосчастный, мерзкий год, но почти что каждый день до того