Кровь Тала - Софья Шиманская

отдаленный хруст. На одной из оборонительных башен треснул лед, перемолотый механизмом баллисты. Орудие плавно разворачивалось. Стражники выцеливали Луция. Кончик металлического болта блеснул в свете выглянувшего солнца.

Он усмехнулся. Двуличие Лона оказалось очаровательно наивным. Небрежно отмахнувшись от угрозы, он пружинистым шагом двинулся к Тамаре. Грохот падающей башни заставил ледяной мост дрогнуть. Баллиста ударилась о причал и разбилась в щепки. Тамара не повела и бровью. Лишь кокетливо потупилась – точно девица, у которой рукав платья случайно сполз с плеча в самый неподходящий момент.

– Не будем тратить время на церемонии, – Луций приложил ладонь к груди, затем плавным жестом отвел руку в сторону в учтивом эдесском приветствии. – Я несведущ в нравах севера и надеялся, что вы разъясните мне одну мелочь.

– Почту за честь, – Тамара слегка наклонила голову.

– Благодарю вас. Я все никак не возьму в толк, как может речная торговая империя обременять пошлинами наземные торговые пути, которые проходят по территории другого государства, построены на средства и по технологиям другого государства? – Луций развел руками и обезоруживающе улыбнулся. – Простите мне мое невежество. Я воспитывался в Эдесе и правовую норму изучал там. Подобный порядок, если память мне не изменяет, возможен лишь в отношении побежденных народов. Но в Эдесе принято считать, что Зен не ведет войн. Быть может, Пыльный Яр подписал капитуляцию при иных обстоятельствах?

Тамара молчала. Луций наслаждался.

Не так много было вещей в его прошлой жизни, по которым он искренне скучал. Прах с ней, с эдесской магией. Настоящее искусство, привитое Луцию Республикой – ораторское мастерство, – осталось при нем, но ржавело в талорском лагере. До этого момента. Молчание Тамары могло быть громким признанием поражения. Но ведьма молчала с таким искренним изумлением, какое Луций и сам не изобразил бы лучше.

– Нам так жаль, что из-за бюрократической суеты мы озадачили тебя, Хозяин Мерзлоты, – сказала она. Голос ее не дрогнул и не ускорился. – В самые короткие сроки мы предоставим соколу Аэда более подробные разъяснения к каждой строке списка пошлин и достигнем согласия. Как делали это всегда. Мы поддерживаем отношения с теми, с кем вели дела, и соблюдаем договоры в том виде, в котором они заключались, – она сделала скользкую паузу и сдержанным жестом очертила пальцами направления, – от Рихмиса до Шакрана, от Кильдигера до Белого Кряжа. Во благо всего севера.

Мать Лона ласково улыбнулась. Луций восхитился. Так подобострастно его еще не отшивали.

– Я надеялся это услышать, – он стер улыбку с лица и обвел Матерей безучастным взглядом. – Я намерен охватить снежными торговыми путями все земли по правую сторону от Сайрмора. Проложенный мной лед нечувствителен к солнцу, его крепость не зависит от времени года. Только пламя Аэда может растопить его. Постоянная торговля. Круглый год. В том числе для государств, которые никогда не имели доступа к реке, для мелких княжеств с уникальными товарами. Дешево и безопасно. По всему выходит, мне несказанно повезло, что прежде я не имел с Зеном никаких дел, а значит, и не связан обязательствами. Сейчас я смотрю на вашу великую реку, и меня не отпускает одна единственная мысль…

– И что это за мысль? – Тамара чутко склонила голову.

Луций помедлил и улыбнулся.

– Что останется от Зена, если отнять у него Сайрмор?

Он вытянул руку в сторону. Кончики пальцев защипало.

Миг – и мороз сорвался с них, как стрела с натянутой тетивы. Лед стремительно пополз по воде, с задорным треском сковывая течения, поглощая реку, обращая сотни футов глубины в единую ледяную глыбу. Перестали покачиваться на волнах корабли. Застонали вмиг промороженные доски. Великолепный флот Зена замер, стиснутый капканом. Но мороз не остановился – зазмеился до самого горизонта, на сколько хватало взгляда, превратив бушующую стихию в бескрайнее ледяное поле. Зеленая тина и серебристые косяки рыб, впаянные в прозрачную гладь, украсили ее причудливой вязью.

Луций глубоко вдохнул разреженный воздух. Все было упоительно просто.

– Аэд ждет вашего нового предложения. – Он развернулся и двинулся прочь, махнув делегации Зена рукой. Солнце светило ярче. Под ногами весело похрустывал лед. – Хотите вернуть Сайрмор и торговать дальше – хорошо продумайте его, или посчитайте, во сколько обойдется Зену каждый день простоя.

Да, словесная эквилибристика приносила ему невероятное удовольствие, но доминировать за счет грубой силы было куда приятнее.

Тамьян триумфально сплюнул себе под ноги. Проходя мимо, Луций похлопал его по плечу и поймал на себе растерянный взгляд Талии. Переговорщики направились к берегу.

Тамаре хватило минуты.

– Лоно готово сделать предложение Пыльному Яру, – тихо произнесла она. – Если Даллах согласится подождать четверть часа, я поеду с вами.

Луций сдержал улыбку.

– Мы подождем вас, – равнодушно отозвался он и услышал за спиной мелкие шуршащие шаги.

Делегация Зена возвращалась в крепость.

* * *

Луций привалился грудью к холке Терна, обхватив его мощную шею. Колючие шипы гривы уперлись в плотную ткань кафтана и продавили кожу, согревая грудь. Терн издал утробный звук, похожий на смесь кошачьего урчания и скрежета мельничных жерновов. Очаровашка. Луций в очередной раз пообещал себе начать таскать в карманах какое-нибудь угощение для своего питомца.

Четверть часа ожидания, пока Тамара и ее свита завершат сборы, были ему на руку. Развалившись на коне, Луций наблюдал за своими спутниками и слушал, как Тамьян с энтузиазмом пересказывает произошедшее двум нукерам, которые остались на берегу следить за лошадьми. Тамьян с ходу сумел оплести историю дополнительными фантастическими подробностями. Впрочем, приукрашивал он в пользу Луция, так что тот не возражал.

А вот Рада, наблюдая за выступлением Тамьяна, кипела от возмущения.

– Что ты несешь, дуралей? Где ты боднагу видел?

– Я, по-твоему, слепой? – ощерился Тамьян. – Говорю видел! Боднага со дна поднималась, почти сожрала нас!

– Боднага – это болотная стражница, олух, – Рада закатила глаза и отмахнулась пучком перьев, – боднаги рождаются из костей и торфа, что ей в реке делать?

– А что это тогда было? Пасть зубастая, лапы такие, костлявые. Ее ведьма на нас натравила!

– Лапы, говоришь… – Рада задумалась, повела носом, а потом уверенно покивала, – тогда это Кернелах. Он в реках водится. Рыбий кошмар, великий осетр. Это все знают.

– Вот! – Тамьян обернулся к нукерам и веско указал на Раду. – Говорю, было!

Те, в общем-то, и не собирались спорить. Нукеры с боязливым пиететом поглядывали то на Даллаха, то на темно-синее застывшее полотно реки.

Талия же слушала их разговор, прислонившись спиной к шее своего коня, и курила трубку. Ветер трепал выбившиеся из кос волосы, подхватывал дым ковыля и уносил прочь.

– Великий осетр, – рассеянно повторила она и глубоко затянулась, качая головой, – как будто