Кровь Тала - Софья Шиманская

– Ждешь меня? – негромким шелестом Пятого он коснулся Орхо издалека. – Я с трофеем.

Орхо чуть повернул голову, и уголок его губ дрогнул в улыбке.

Луций ударил Терна пятками, подгоняя его, но жеребец фыркнул и упрямо замедлил шаг. Дорога взяла свое. Луций устал не меньше. Спина ныла, икры налились свинцом, а задница давно потеряла чувствительность. Но он знал: стоит ему коснуться земли, ноги выдержат. Ликование и радостный раж скручивали его, как пружину. Тело припомнит ему этот марш-бросок – но не сегодня.

Он заставил себя дождаться спутников. Когда они наконец подъехали к лагерю, Орхо шагнул им навстречу. Нукеры сгрудились чуть поодаль и почему-то плотно жались друг к другу. Они не разошлись, не расступились при виде посольства, словно и не заметили его. Темные силуэты сливались в плотную, то и дело приходящую во взволнованное движение тень. Кто-то сидел на корточках, низко склонив голову, кто-то стоял, нервно сцепив за спиной руки. Некоторые чуть слышно переговаривались. Кто-то невнятно бормотал себе под нос. У костров время от времени вспыхивали багряные отблески – люди подбрасывали в огонь пучки трав, и горячий воздух разносил их горький запах. Рядом с кострами выставили несколько бочек. Кто-то пил из ковшей, кто-то – из глиняных кружек. В воздухе пульсировало гулкое эхо варгана.

Спешившись, Луций протянул Тамаре руку, чтобы помочь спуститься.

– Аэд, – он шагнул к Орхо и чуть развернулся, пропуская ведьму вперед, – позволь представить тебе Тамару, дочь Наяны.

– От имени Лона приветствую тебя, хозяин Белого Пламени, – поклонилась зенийка. Близнецы за ее спиной синхронно склонили головы. – Мы готовы обсудить новые условия сотрудничества и надеемся на скорейшее разрешение всех накопившихся вопросов.

Орхо приблизился. Он смотрел на Тамару чуть рассеянно и как будто немного сквозь нее. Без самодовольства, без высокомерия. Луций наблюдал за ним, скрывая улыбку. Ему было немного неловко за свой восторг. Меньше всего ему сейчас хотелось превратиться в танцующую обезьяну. Умение с достоинством проигрывать он приобрел давно. Но вот искусство побеждать с должным хладнокровием ему только предстояло освоить. Что ж, дело практики.

– Рад вашему визиту, – негромко сказал Орхо и, не оборачиваясь, обратился к соколу: – Айлан, проводи нашу гостью в дальние покои. Передай ей документы, которые я подготовил. Вы можете отдохнуть с дороги, а я вынужден… задержаться здесь.

Он скупо указал себе за спину. И тогда Луций наконец увидел то, что завладело вниманием нукеров.

Девять низких погребальных костров. Девять тел. Нукеры вышли на улицу не для того, чтобы встретить посольство. Они провожали павших.

– Лоно соблюдает свои обязательства. Мы нашли способ избавиться от наших глаз в твоем доме, Даллах, – голос одного из близнецов был едва слышен. Он вплетался в болезненный гул варгана и тихие шепотки похоронной процессии. – Как ты и хотел.

Эдера посмотрел на Тамару. Гнев, только было вскипевший в нем, осел. Она не торжествовала. Не насмехалась над ним. Она смотрела перед собой, опустив голову. В ее взгляде читалось странное смирение, и все же Эдера почувствовал: Тамара корит его за пожелание, которое, видимо, все же нельзя было исполнить иначе.

– Благодарю тебя, Аэд, – обратилась она к Орхо и кивнула Айлану. Тот шагнул вперед, приглашая ее следовать за ним.

Эдера медленно приблизился к Орхо, не сводя взгляда с костров.

Двое из убитых его капризом были подростками. Их по-детски короткие волосы едва доставали до лопаток. Рядом лежали двое крепких женщин. Пятеро мужчин. Огненные отсветы метались по их восковым лицам и исчезали в черноте криво вспоротых глоток. Они убили себя сами под властью гнили. Своими руками перерезали себе горло.

Противнее всего была неохота, с которой из глубин сознания Эдеры поднималась вина. Она была лишь отголоском того Луция, которого совсем недавно казнили в Последнем Покое. Эдера заставлял себя почувствовать стыд, отвращение к своему легкомыслию, но у него не выходило. Эдера не чувствовал вины. Он чувствовал скуку. И с некоторым равнодушием признавал, что допустил ошибку.

– Почему не курганы? – отрешенно спросил он. – Должны же быть курганы.

– Дети Тала должны вернуться к стихии. – Орхо положил руку ему на спину. – Это мои нукеры. А значит, они вернутся к огню.

Костры вспыхнули. Пламя быстро поглощало трупы.

– Это я сделал. Я велел ведьмам очистить лагерь от гнили.

– Они извратили бы любую формулировку.

– Нет. Не мою. Я ничем так не владею, как словами, – Эдера стянул с себя расшитый парчовый кафтан и рассеянно протянул Орхо, – просто на эти слова мне было плевать.

14. Ведьмино отродье

Щетка вонзалась в кожу, как злая псина. Сероватая мыльная пена сворачивалась жирными комьями и шлепалась в корыто. Талия яростно скребла пальцы, растирала ладони до красных пятен. Хуже всего было то, что ей даже больно не было. Мозоли так разрослись, что подцепить их было не под силу даже этому церберу.

Раньше Талия считала, что нет на свете ничего противнее, чем смывать кровь с рук. Оказалось – есть. Ржавчина. Ржавчина была непобедима. Она въедалась в кожу, в ногти, проникала до костей, и Талия сама себе напоминала дряхлого пьяницу, который не сегодня завтра загнется от водянки.

Щетка вылетела из пальцев, глухо стукнувшись о край корыта. Талия посмотрела на руки – разбухшая кожа вокруг ногтей обтрепалась, напиталась водой и теперь напоминала прокисший рыжий сыр. Бесполезно. Это не оттереть.

Она ополоснула руки мутной водой, вытерла их о подол и уселась под забором, прислонив затылок к пахнущим плесенью доскам. Щепка вцепилась в плечо, но это даже не раздражало. Знакомая щепка, почти родная.

Раскурив трубку, Талия вспомнила руки Тамары. Не хотела – но образы сами лезли в голову. Маленькие белые кисти. Кожа Матери Лона была гладкой и бархатной, как у ребенка из патрицианской семьи, который не держал в руках ничего тяжелее стилуса. Даже вен не видно. Ногти отполированы до хрустального блеска. Тамара пахла теплым кардамоном и парной чистотой. Кудри – каштановое плетение в идеальной укладке, ни одного выбившегося волоска. А платье! Невесомый кашемир и льняное кружево. Талия почти чувствовала, как эта ткань касается кожи – мягко, нежно, как будто тебя птенчиками обложили.

В посольство Талии, конечно, досталось в меру роскошное одеяние. Женских парадных нарядов в лагере не нашлось. Одежду пришлось одолжить у Милоша. Она была ей по размеру – но не по фигуре. Шикарный кафтан – лоскутное шитье парчи, шелка и бархата в цветастом узоре – давил в подмышках. Узкие атласные штаны