Темный феникс. Возрожденный. Том 6 - Фёдор Бойков

— Ты думаешь, этот мир можно спасти? — Лопухов рассмеялся. — Эти жалкие осколки реальности, за которые вы все так цепляетесь, уже давно прошиты аномальными очагами. Император и вы все только оттягиваете конец. Бартенев пытался создать нечто новое, но смотрел слишком мелко. Он хотел править империей.

Князь сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Его взгляд упал на княгиню, которая смотрела на него с обожанием, будто слушала проповедь пророка. В глазах Лопухова появилась нежность, которую было очень странно видеть на лице предателя мира.

— Вестник показал нам истину, — продолжил он, не глядя на меня. — Этот мир обречён — стена между реальностью и изнанкой истончается с каждым днём, очаги расширяются. Скоро не будет ни империи, ни других государств. Будет единый великий аномальный очаг, где правила будет диктовать самая базовая сила — сила выживания.

— И в этом вашем «великом очаге» вы планируете выжить? — скептически переспросил я, не показав истинных эмоций. Всё это время я был прав, когда считал, что Вестник планирует сделать весь мир очагом. Именно в этот раз я был бы совсем не против ошибиться.

— Не просто выжить, — вступила в диалог княгиня, продолжая смотреть на мужа повлажневшим взглядом. Её визгливый голос теперь звучал почти благоговейно. — Мы будем править. Когда границы падут и монстры заполонят всё, лишь те, кто стоит рядом с источником новой силы, смогут удержать контроль. И этот самый источник — Вестник тьмы. Он не просто сильный одарённый, он архитектор новой реальности, а мы станем его наместниками. Стражами на руинах нового мира.

— Вот что он вам пообещал? — медленно спросил Куприянов с отвращением в голосе. Похоже, подобные речёвки он слышал впервые. — Право быть пастухами для стада, обречённого бродить среди монстров?

— О нет, князь, — Лопухов скривился. — Мы будем не пастухами. Мы станем богами, ведь сила Вестника позволит нам создать зоны, свободные от хаоса. Анклавы, где будут действовать наши законы. Где стихии переплетутся в новую совершенную форму, а те, кто не сможет подстроиться, станут ресурсом или удобрением. Слабаки в новом мире нам не нужны.

Я слушал, и с каждым словом мне становилось тошно. Это была не жажда власти в привычном смысле. Это уже была мания величия, возведённая в абсолют. Лопуховы видели себя демиургами на пепелище.

Ничего удивительного, что обещания Бартенева или Вестника отозвались в их сердцах. Они изначально считали себя исключительными, так что поверили во всю эту чушь. За сотни лет в прошлом мире я ни разу не видел, чтобы главари восстания выполняли свои обещания и одаривали приближённых. Скорее уж наоборот — они использовали их, а потом бросали за ненадобностью или убивали.

— И для этого вам нужно было выманить меня в очаг, держа наготове ящики с кристаллами, — проговорил я, наконец сложив этот пазл в своей голове. Что бы они ни говорили про оставленные у стены автомобили, часть связанных кристаллов они собирались взять с собой в очаг. — Чтобы на моих глазах создать разрыв реальности за стеной. Чтобы я увидел начало конца и, возможно, погиб, пытаясь его остановить. Всё это лишь ради демонстрации вашей власти и силы?

— Ты всё понял правильно, — снова оскалился Лопухов. — Ты — символ старого порядка, последний Страж, пытающийся залатать брешь. Наш приказ звучал иначе, но мы решили, что уничтожение тебя и твоих земель станет идеальным сигналом для всех.

Я напрягся и замер, прислушиваясь к окружающему миру. Нет, эти фанатики ни за что не стали бы раскрывать свой план просто так. Даже перед смертью они будут защищать свои идеалы.

Аура Александра внезапно оказалась за моей спиной, а рядом со мной проявился Борис. Грох буркнул, что устал носиться туда-сюда вместе с Тараном и что «он не привык к таким скачкам», но я даже не обратил на него внимание.

Моя чуйка молчала, но я ощущал неправильность происходящего. Что-то я упустил. Что именно?

Кристаллы Грох утащил на изнанку, мои гвардейцы после появления Лопуховых прошерстили всю стену — в этом я не сомневался. О прорыве монстров тоже стало бы известно заранее, ведь я позаботился о том, чтобы между очагом и стеной осталась чистая полоса без деревьев, мешающих обзору.

Я посмотрел на свой телефон. Уже не в первый раз мне глушат связь, но обычно это для того, чтобы я не мог связаться со своими людьми. Но вдруг в этот раз дело совсем в другом.

Что если именно в этом причина нелепого поведения Лопуховых? Они обрубили связь и тянули время?

Земля подо мной содрогнулась, а спустя мгновение я услышал далёкий гул взрыва. Казалось, будто началось землетрясение — таким сильным был толчок. А вот звук… он шёл не со стороны моего имения и даже не из очага.

Нет, этот звук шёл со всех сторон повторяющимся эхом, словно первый взрыв запустил цепочку других взрывов.

— Грох, делай что хочешь, но найди демонову глушилку! — рявкнул я мысленно и послал питомцу огромный сгусток энергии, одновременно с этим проверяя нити Агаты и Леонида. Они были в порядке, но у меня внутри всё вибрировало от мысли о том, что этот взрыв мог случиться в имении. — Быстро! Мне нужна связь с миром!

— Кажется, представление начинается без нас, душенька, — с нежностью шепнул князь Лопухов жене.

— Максим, что за стеной⁈ — проорал я, слегка покачнувшись — земля продолжала содрогаться под моими ногами.

— Чисто, господин! — крикнул Ивонин в ответ. — Никакого движения в очаге или здесь!

Лопухов рассмеялся и посмотрел на меня. В его взгляде вместе с фанатизмом переплелось торжество.

— Слишком поздно, Страж, — сказал он, продолжая хохотать безумным смехом. — Кристаллы были приманкой для тебя. Настоящие связки уже давно на позициях и их активация уже началась. А ты здесь, с нами. Вестник шлёт тебе привет.

— Есть движение! — проорал кто-то со стены. — Люди!

— Какие нахрен люди? — рявкнул Ивонин и метнулся к лестнице.

Я посмотрел на лицо Лопухова, озарённое триумфом, потом на побледневшего Куприянова, и наконец на стену, за которой стали проявляться ауры одарённых. Сильные ауры сильных магов.

Тёмных магов. Не падших.

Их были десятки человек, и все они двигались к вратам.

Всё это оказалось спектаклем. Приезд Лопуховых, их гротескное поведение, даже бой с ними —