Небесный всадник - Кирико Кири

или молчишь и терпишь, или отвечаешь и получаешь по щам. Результата тоже два: тебя или всегда будут чморить, вытирать ноги, издеваться, а может и хуже, или тебя будут бить, ты будешь опять драться, и от тебя так или иначе отстанут, потому что себе будет дороже каждый раз связываться.

Учитывая, что здесь гопский контингент, а нихера не аристократки, правило было простым — ты или прогнёшься, или тебя побьют, а потом отстанут, а может и зауважают. Эту же мысль подтверждала та женщина, сказав, что слабых духом здесь презирают.

Я вот, честно скажу, не люблю, когда меня бьют. В школе уже надрался, и хотелось бы спокойной жизни, но увы, походу не сегодня, потому что Татьяна медленно встала и явно не уходить собралась. Ну чё, придётся вставать…

И я медленно встал в ответ.

Ссыкотно, конечно, но заднюю давать я уже не собирался, потому что это будет ну просто по-опущенски как-то, и об уважении можно будет забыть. А боль… ну меня же убивать не будут, а поваляться в нокауте — лады, раз уж без этого никак. Может удастся пнуть в ответ.

Можно сказать, что мы сошлись в центре зала, встав друг перед другом. Чуть ли не нос к носу.

— Повтори, что ты сказал? — тихо спросила она.

— Я сказал, чтобы ты заткнулась, — медленно повторил я, приложив максимум усилий, чтобы голос не дрогнул.

Танька шумно вдохнула воздух носом.

Было очково. Обычно, когда видишь противника, ориентируешься на его размеры, прикидывая, насколько он силён, но то, что передо мной была хрупкая девушка, не значило, одним словом, ни-хе-ра. Я буквально физически чувствовал, что меня в узел завяжут.

— Ты сейчас извинишься передо мной и другими, или тебя не спасёт ни Серафина, ни Каталина, ни кто-либо ещё.

— Давай я скажу, чтобы ты заткнулась и не лезла в дела, которые тебя не касаются, — таким же тоном произнёс я. — А эти двое пусть идут нахер со своими предъявами и не мешают мне спокойно кушать.

Ну раз ломаем дрова, то ломаем их полностью, верно?

Она глубоко вдохнула. Я знаю этот приём: человек делает глубокий разочарованный вдох, после чего медленно отворачивается, а затем чисто как падла внезапно бьёт. Ну такой, петушиный приём для петухов. И я ждал его, но…

— Не, ну всё, хватит, — отодвинула внезапно рыжая тарелку и встала, резко вклинившись между нами. Причём ко мне спиной, к Таньке лицом. — Ещё мы тут не дрались между собой. Самса, тебя Каталина ждала, кстати, скорее всего, обучать тебя будут, так что иди.

Ну и слава богу, нашлась хоть одна, кто вклинилась между нами и остановила эту хероту. Можно записать ещё одну в адекватные. Поэтому с чистой совестью, не показывая, насколько я, сука, рад свалить отсюда, спокойно вышел в коридор, оставив их разбираться между собой.

* * *

— Вы чего, совсем рехнулись, что ли? Вы чего на него набросились? — обернулась Ирис к остальным. — Реально, тут я согласна с парнем, как сброд из подворотни!

Вот с ней уже ругаться никто не хотел. Ирис была довольно легка на подъём, а остановить её было уже сложно. Как говорили, рыжие — самые горячие и пылкие во всём, и она была олицетворением этого утверждения.

— Ты сама видела, как он ответил, — хмуро отозвалась Татьяна.

— Ну а чего ты реально лезешь? Он вообще с ними разговаривал. Это их разговор!

— Слушай, ну хватит, Ирис, он действительно обнаглел и перешёл все границы, — сказала Жаннель.

— А зачем ты его вообще трогала? Он что, сам к тебе полез? Сидит, ест мальчишка, что дёргать его? Какая тебе разница, что он там ест, хрючево или не хрючево, не лезет же ни к кому!

— И кстати, никакое не хрючево, очень даже вкусно! — раздался писклявый голос.

Все обернулись на Аэль, которая сидела с тарелкой парня на коленках и с аппетитом уплетала недожаренную яичницу, наблюдая за происходящим. Её это ни капельки не смутило.

— Я серьёзно, действительно вкусно! Мне нравится!

* * *

Как же я был рад выбраться из этого гадюшника… Я лучше буду сейчас до потери пульса тренироваться, чем с ними выяснять отношения, серьёзно.

Как и было сказано, я постучался в дверь Каталины, и она вышла почти сразу.

— За мной, — скомандовала она и повела меня на драконью площадь.

— Мы идём… кататься на драконах? — в этот момент я даже и забыл, что было в столовой.

— Нет, не сегодня. Сейчас ты будешь смотреть, как седлают дракона, и попробуешь на него сесть. Потом прослушаешь теорию и уже после этого полетишь.

— А долго будет теория? — спросил я и, когда она с прищуром обернулась ко мне через плечо, пояснил: — Ну… полетать хочется уже просто.

— Сегодня ты прослушаешь лекцию. Потом под тебя и дракона сделают седло. Затем полёт. Никто не будет тянуть с этим. Чем быстрее сядешь, тем быстрее станешь настоящей всадницей.

Опять всадница… уже немного замонало…

На дворе меня действительно уже ждали. Была та женщина, Серафина и Лорейн. Только дракон был не мой, а какой-то розоватый, что ли. Мне, в принципе, любой сойдёт, кроме того дракона курильщика.

— Так как ты будешь не… небесным всадником, не вижу смысла оттягивать момент, когда ты на него сядешь, — вместо приветствия произнесла Серафина. — Чем быстрее начнём, тем быстрее освоишься.

— Тяжело в учении — легко в бою, — кивнул я.

— Очень метко сказано, — согласилась она. — Мы пока потренируемся на другом драконе, просто покажем, как это выглядит, чтобы ты понял, да и сам попробуешь, а потом уже на своём сделаешь, договорились?

— Как вы скажете, Серафина, так я и сделаю, — поднял я ладони, показывая, что от меня никаких возражений не будет.

— Отлично. Мелисса, подсоби мне.

А, её Мелисса зовут… Так, надо запомнить, Мелисса-Мелисса-Мелисса-Мелисса-Мелисса… знать надо людей, которые к тебе хорошо относятся, особенно тут. Да и даже сейчас она показала свой характер с лучшей стороны.

— Каталина, Лорейн, вы, наверное, спать идите, у вас смена была, а мы тут с Серафиной уж управимся сами как-нибудь.

Они кивнули и ушли, оставив нас втроём.

— Итак, ты ездил верхом, Самсон? — спросила Серафина.

— Ну… было пару раз, да, — кивнул я.

— Отлично. Так вот, ездить на драконе и ездить на лошади — совершенно разные вещи…

Так, стоп, а нахрен ты спросила, ездил я или нет, если они между собой не связаны?

— Но, учитывая, что ты уже летал, думаю, ты и сам это понял. Сейчас ты должен смотреть и запоминать всё, что мы тебе говорим