Небесный всадник - Кирико Кири

— Нет, — нехотя призналась она. — Но грубить не стоило.

— Погоди-погоди, — усмехнулся я, подняв руки. — То есть мне грубить нормально, оскорблять меня нормально, но ответить мне нельзя? Ты бы смолчала на моём месте?

— Нет, — опять нехотя призналась Тефея. — Но они аристократки.

— Так может стоит вести себя как аристократки, а не как чернь? Потому что так, как разговаривают они, общается быдло.

Как же ей тяжело было принять мою точку зрения. С одной стороны, я прямо-таки вижу, как она пытается найти им оправдание, но с другой — сама понимает, что я по всем фронтам прав, и ей просто нечем крыть.

Ладно…

— Тут, наверное, целое состояние… — вздохнул я, окидывая взглядом полки. — Жаль, читать сложно.

— Ты не умеешь?

— Я-то умею. И поэтому говорю — текст тяжёлый.

— Он и должен быть тяжёлым. Он развивает ум, затачивает его, как лезвие клинка, — настоятельно заметила Тефея.

— Или тупит его, как камень. Книга должна передавать смысл, быть легко доступной, вот как наша речь. Как мне Серафина всё рассказывала, таким же и он должен быть. Понятным, а не «догадайся сам».

— Читая книгу, ты постигаешь истину. Открываешь её. Всё, что легко даётся, быстро уходит.

— Хорошо, — не стал спорить я. — Ты ведь тоже когда-то была принята сюда, верно?

— Да, как и все мы, — согласилась она.

— Тебе рассказывали об этом месте, так? Говорили, что и как?

— Да, всё верно.

— Ты забыла это?

— Это… другое, — покачала Тефея головой. — Не то же самое.

— Как это? Тебе открыли истину. Открыли довольно просто. Ты её забыла? Нет. А теперь с другой стороны: много ли людей вообще будут читать такую книгу, где надо буквально сражаться с текстом, чтобы выяснить истину? Многие до неё дойдут?

Вижу, что поняла. Вижу, что хмурится и злится, потому что я прав, а она нет. И это ущемляет её гордость, ведь Тефея же всадница, должна быть первой, даже если это первенство в библиотеке, и соперников, кроме неё, здесь нет. Ладно, а то я сейчас со всеми отношения перепорчу.

— Мне сказали, что ты меня будешь обучать.

— Держи, — протянула она хмуро книгу. — Постигай истину.

Я открыл книгу и понял — это будет бойня.

— И ты мне ничего рассказывать не будешь? Ни лекций, ничего?

— Ты считаешь себя самым умным. В руки тебе знамя.

— Ладно, я понял, — вдохнул я.

Спорить не хотелось.

Эти девки просто ЧСВ-шницы. Привыкли, что на них смотрят снизу вверх, вот и зазвездились в конец, считая себя едва ли не небожительницами. Что-то пытаться доказать, что-то объяснять было им бесполезно, потому что невозможно разговаривать с человеком, который слепо верит в свою непогрешимую правоту.

Короче, мудачки.

Благо рак мозга здесь захватил не всех, и адекватных хватает. Это не может не радовать…

* * *

— Серафина, ты хотела видеть меня?

Татьяна остановилась в нескольких метрах от Серафины, которая стояла на тренировочной площадке у парапета, глядя куда-то вдаль.

— Да, хотела, Татьяна, — произнесла та не сразу. — Рядом с нами есть кто-либо ещё?

Девушка огляделась.

— Нет, нету.

— Отлично. Тогда говори.

— Что говорить? — не поняла она.

— Всё, что ты хотела мне сказать. Не бойся, это останется между нами, клянусь тебе своей жизнью. Так говори же.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, — нахмурилась та.

— К чему я клоню? — обернулась Серафина. Её лицо было непроницаемо. Буквально превратилось в маску без единой эмоции, да и аура главы была столь тяжёлой, что даже Татьяна, будучи небесной всадницей больше сотни лет, почувствовала себя неуютно рядом. — Как ты там сказала сегодня в столовой? Тебя не остановлю ни я, ни Каталина, ни кто-либо ещё.

— Послушай, я совсем не это имела в виду… — начала та оправдываться.

— Ты поставила мой авторитет перед всеми под сомнение, Татьяна. Перед всеми небесными всадницами сказала, что тебя я не могу остановить. То есть ты считаешь, что я недостаточно хороша, чтобы командовать тобой. Следовательно, у нас есть проблема.

— У нас нет проблем, Серафина, это была случайность…

— Бери меч.

— Что? — не поняла девушка.

— Бери меч, — кивнула Серафина на клинок, который был прислонён к парапету. — В отряде не может быть двух глав. Решим вопрос методом старым и проверенным. Сильнейший будет командовать всеми.

— Серафина…

— Бери. Меч.

Татьяна не хотела брать меч. Не потому что боялась, хотя бояться Серафину стоило — та фехтовала хорошо, годы тренировок и сражений не проходили бесследно. Сама мысль пойти против главы небесных всадниц казалась ей едва ли не богохульством. Пойти против той, кто была ей как сестра все эти годы, когда все остальные близкие давно сгинули во времени. Они называли друг друга семьёй не просто так — просто никого, кроме соратниц, больше у них и не было.

Татьяна молча встала на колени, склонив голову.

— Простите меня, глава небесных всадниц и хранительница шпиля Серафина Ди Вльен'Санти. Язык мой — враг мой, и я готова понести своё заслуженное наказание. Моя вина неоспорима, — тихо произнесла она.

— Ты передумала?

— Никогда и ни при каких обстоятельствах я не брошу вызов вам. Вы — моя единственная глава. Ваш приказ — моя цель. Ваше слово — мой закон. Я прошу простить мои слова, необдуманные и глупые. Я готова извиниться при всех перед вами.

— Я могу изгнать тебя, ты это знаешь?

— Это будет заслуженным наказанием за сказанное, — тихо ответила Татьяна.

Серафина долго сверлила её взглядом, после чего произнесла:

— Встань, — и, когда та оказалась на ногах, спросила: — Что там произошло?

— Он сказал мне заткнуться, и я проявила слабость, поддавшись ярости.

— Почему он тебе это сказал?

— Потому что я ему сказала заткнуться.

Серафина тяжко вздохнула.

— Избаловала я вас всех и слишком понадеялась, что вы окажетесь умнее. Оскорбляя его, вы оскорбляете в первую очередь силу, что была ему дарована судьбой, а значит, и нас самих, вы, заносчивые дурынды, которые не видят дальше своего носа, понимаете это?

— Я не скажу ему более ни слова, глава.

— Говорить можешь, но чтобы я никогда не слышала, что ты пытаешься его тронуть вне тренировки или как-либо поставить под сомнение мой авторитет. Иначе в следующий раз мы решим вопрос дуэлью. Тебе ясно?

— Да, глава.

— Хорошо, очень хорошо… — Серафина отвернулась, бросив взгляд опять вдаль. — Можешь идти, сестра. Скоро тебе выходить на дежурство.

— Слушаюсь.

Да, она действительно распустила их. Слишком долго они были единственными, слишком долго тешили своё самолюбие тем, что избранные. Это её вина как главы, что они стали такими избалованными, а теперь она пожинает плоды. Ну хоть у