"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 - Александра Шервинская

Монахиня открыла двери и пропустила меня вперёд, осторожно притворив створки за моей спиной, а я смотрел на женщину, сидевшую за большим письменным столом, заваленном бумагами. Она в ответ спокойно рассматривала меня, изучая, затем жестом пригласила садиться, указав на удобный маленький диванчик.

– Что привело под наш скромный кров магистра Даргеро? – вопрос был задан спокойно, не доброжелательно, но и без враждебности.

– Вы знаете меня? – я позволил себе лёгкую улыбку, впрочем, не получившую ответа. – Я польщён.

– Не лги, – всё так же невозмутимо проговорила настоятельница, – ты удивлён, но не более того. Если ты хочешь получить то, за чем приехал, оставь ложь за порогом, ей нет места в этих стенах.

– Вы знаете, для чего я здесь? – я даже не пытался скрыть удивление. – Но откуда?

– Я не знаю, но я умею складывать факты. Это очень полезный навык, и я советую тебе научиться: это не очень сложно, но избавляет от многих проблем, поверь мне.

– И какие же факты вы сложили? – мне действительно было любопытно.

– Ты приехал второпях, так как ещё недавно собирался принять участие в Совете, и об этом писали во всех газетах. Значит, что-то погнало тебя в путь. Ты приехал, чтобы забрать малышку Эллу-Марию, я права?

– Но…откуда… – я лихорадочно пытался просчитать, как и где могла просочиться информация, которой владел только я. Даже Максимилиан не знал, для чего я отправляюсь в Ирму.

– Откуда я знаю, что она твоя дочь? – настоятельница улыбнулась мне. – Я знала это всегда, с самого первого дня.

– Но – как?! – я уже не старался выглядеть умудрённым опытом магистром, приближённым императора, так как было очевидно, что все мои громкие титулы – просто пыль для этой немолодой, но невероятно обаятельной и, не сомневаюсь ни секунды, умнейшей женщины.

– Я узнала всё от самой Лилианы, так как перед смертью девочка хотела, чтобы мы знали, к кому можем обратиться в случае самой крайней нужды,– без улыбки, лишь с лёгкой грустью ответила настоятельница, – она позвала только меня, поэтому не беспокойся, твою тайну теперь знаю только я. Она промолчала, когда её отец требовал назвать имя, угрожая всеми мыслимыми и немыслимыми карами. Насколько я поняла, она не сказала даже брату: она действительно любила тебя, магистр Даргеро.

– И вы даже не добавите «хотя и не за что»? – мне на минуту даже стало стыдно, что я совершенно не любил эту девочку, более того – после отъезда я ни разу о ней не вспомнил.

– Разве мне тебя судить? – удивлённо приподняла бровь настоятельница этого странного монастыря. – Это твои ошибки, твоя жизнь и твоя дочь.

– А Элла-Мария знает, кто её отец? – задал я чрезвычайно беспокоящий меня вопрос. – Или мне нужно будет самому сказать ей об этом?

– Зачем? – по-прежнему невозмутимо спросила матушка Неллина, подняв на меня спокойный взгляд. – Девочка ещё слишком юная, чтобы копаться в человеческой грязи, и слишком взрослая, чтобы слушать страшные сказки.

– Но как же я объясню ей, почему забираю её отсюда? – я слегка растерялся. – Или у вас есть другое объяснение?

– А почему ты решил, что заберёшь Эллу-Марию? – её удивление было настолько искренним, что я даже слегка опешил. Просто вдруг стало совершенно ясно: дочь мне отдавать никто не собирается. И это было… странно. Непривычно. Я уже давно воспринимал как должное то, что все мои приказы и распоряжения выполнялись мгновенно, а отказ – ну кто же отказывает лучшему другу императора?

А сейчас я смотрел на спокойно сидящую передо мной женщину и пытался освоиться со странным чувством, что она совершенно не боится. Ни меня, ни императора, никого и ничего – и это я должен придумать что-то, найти какие-то аргументы, которые убедят матушку Неллину в том, что Эллу-Марию нужно отдать мне.

– Я хочу удочерить девочку, и, так сказать, искупить свою вину перед ней, – выбрал я компромиссную версию, – устрою её в лучшую школу или приглашу для неё самых замечательных учителей. Мои возможности, как вы понимаете, почти безграничны.

Я подумал, что виноват перед неизвестной мне малышкой гораздо больше, так как лишил её не только матери, но и дяди, спровадив его в Франгайскую чащу, где он благополучно и сгинул.

– Я пока не поняла окончательно, что ты задумал, но поверить в то, что в тебе вдруг вспыхнули отцовские чувства… – настоятельница позволила себе лёгкую насмешливую улыбку, – я не настолько наивна, магистр. Ты готов официально признать Эллу-Марию своей дочерью?

– Да, – решительно ответил я, понимая, что, как ни странно, действительно готов сделать этот несвойственный мне благородный шаг. В конце концов, не кухаркину же дочь признаю: поворчат, посплетничают и успокоятся.

– Хорошо, – внезапно, после нескольких показавшихся мне бесконечными минут ответила матушка Неллина, – я попрошу передать Элле-Марии, чтобы она зашла. Последнее слово будет за ней: если она сама захочет уйти с тобой, я не стану возражать и после подписания необходимых бумаг отпущу её. Но если она скажет «нет», ты уйдёшь и больше никогда её не побеспокоишь.

Я смиренно склонил голову, радуясь, что никто не видит такого Каспера Даргеро: уступающего простой настоятельнице отдалённого, забытого всеми богами монастыря. Хотя себе-то можно и не лгать: «простой» матушку Неллину может назвать только недальновидный дурак, а я себя к таким отродясь не относил, иначе не достиг бы того, что имею сейчас.

Настоятельница тронула простой, но, как и все предметы в кабинете, чрезвычайно изящный колокольчик, стоящий на столе, и где-то за дверью раздался мелодичный звон, а через минуту в комнату, постучавшись, вошла немолодая красивая монахиня в уже примелькавшемся мне сине-сером платье.

– Сестра Доминика, пригласи, пожалуйста, сюда Эллу-Марию, если девочка не занята ничем важным.

Монахиня кивнула, поклонилась и бесшумно вышла, оставив меня мучительно вспоминать, где и когда я мог видеть это лицо, причём не один и не два раза. Но где, Бесшумный меня побери? Видимо, это как-то отразилось на моей физиономии, потому что настоятельница покачала головой:

– Пришедшие сюда меняют не только имя, но и обновляют, лечат и восстанавливают душу. Даже если ты вспомнишь, кто это – ничего не изменится: это уже не та женщина, которую ты не мог не знать когда-то.

– Насколько всем известно, к вам попадают женщины благородного происхождения, совершившие какое-либо тяжкое преступление, – решился я на вопрос в основном для того, чтобы не думать о предстоящей встрече с дочерью Лилиан и, возможно, своей.

– Сёстры обретают здесь покой и уверенность в правильности выбранного пути, но полностью отказываются от прежней жизни. И для нас не имеет значения совершённое в