"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 - Александра Шервинская

Так и подмывало уточнить: с первого взгляда – это с какого именно? Когда он просил о помощи и убегал от гархов или как? Но я промолчала и сделала вид, что поверила. Особенно позабавили слова насчёт моей юности: если привлекательной меня ещё вполне можно было назвать, то все мои тридцать с хвостиком были видны невооружённым глазом. Значит, мне не показалось, и ушлый гость таки пытается меня очаровать. Вопрос – зачем? По заданию или в собственных целях?

« Врёт и не краснеет, – поделился наблюдениями Ромео, – впрочем, ты сама догадалась, я почувствовал».

– Ах, что вы, – я смущённо опустила глаза, поборов желание ещё и ножкой шаркнуть, – вряд ли скромная затворница может произвести впечатление на такого интересного мужчину.

– А почему вы заперли себя в этом глухом месте? – тут же подхватил тему Ференц, и в его глазах вспыхнул на этот раз непритворный интерес. – Мне кажется, вы с вашей красотой могли бы блистать в столице!

– Так сложилась жизнь, – печально ответила я, – знаете, как говорится, родственников не выбирают…

– У вас произошёл конфликт с родителями, – понимающе кивнул Ференц, явно что-то про себя просчитывая, – и вы бежали в этот лес…подальше от жестоких людей. О, как я вас понимаю…Элизабет.

Пауза перед именем намекала, что я сейчас позволю ему перейти на более короткую форму имени. Ага, уже разбежалась – обойдётся!

– Нет, не с родителями, с братом, – запустила я пробную фразу, но Ференц никак на неё не прореагировал: то ли ему не сказали о моих родственных связях с императором, то ли он действительно работал не на Каспера с Максимилианом, – а ваши родные одобряют ваш род занятий?

– К сожалению, я уже давно сирота, – Ференц тяжело вздохнул и глаза подозрительно заблестели. Ну надо же, какие нынче чувствительные охотники за сокровищами пошли, даже удивительно, – и я бесконечно устал от одиночества, Элизабет. Знаете, это так тоскливо, когда возвращаешься домой, а там пусто, темно и никто не ждёт…

– Ну так женитесь, или вам религия не позволяет? – я даже без Ромео чувствовала, что мой гость врёт, как сивый мерин. – И сразу решится проблема. Не думаю, что вам финансовое положение не позволяет обзавестись семьёй.

– Ну что вы, милая Элизабет, – Ференц сделал попытку взять меня за руку, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд, передумал, – но где же найти женщину, которая смогла бы понять и принять такого уставшего от жизни и потерь человека, как я?

Я едва удержалась от неуместного хихиканья, так как вспомнила бессмертное: «Я старый солдат, и не знаю слов любви. Но когда я впервые встретил вас, донна Роза, я почувствовал себя утомлённым путником, который на склоне жизненного пути узрел на озарённом солнцем поле нежную, донна Роза, фиалку!»

Но Ференц чудесного Михаила Козакова не знал, поэтому я промолчала., так как объяснение теории и практики кино не входило в мои планы, так же, как и рассказ о том, что я существо, пришедшее из-за Грани. Кто знает, как он на такие откровения отреагирует. Посему я мило улыбнулась и продолжила беседу:

– Я не сомневаюсь, что такая благородная и чувствительная женщина найдётся! Не унывайте, всё наладится, я в этом уверена.

– А за каким артефактом вы направлялись в этот раз? – сменила я тему и заметила, что Ференц остался этим не слишком доволен. Ничего, милый, образ папы Мюллера бессмертен в памяти всех смотревших: ты мне всё расскажешь или я сама догадаюсь. Интересно, и чего это меня на киношных героев потянуло: может, это такая форма ностальгии?

Мужчина на несколько секунд замер, но потом открыто мне улыбнулся и ответил:

– Это не моя тайна, заказчик настаивал на полной секретности, я не могу его подвести, вы же понимаете. Такие секреты лучше никому не раскрывать, во избежание проблем.

– Абсолютно с вами согласна, – серьёзно кивнула я, – есть тайны, которыми лучше ни с кем не делиться.

Разговор ни о чём продолжался ещё какое-то время, но уже без откровенного «прощупывания» друг друга: мы оба сделали определённые выводы, и требовался тайм-аут, чтобы выстроить правильную линию поведения.

Всю вторую половину дня Ференц провёл у себя в комнате, сославшись на усталость и не слишком хорошее самочувствие. Я передала ему с Майклом, относившим гостю ужин, пожелания выздоровления, но сама заходить не собиралась. У меня были более важные дела: мы с Ромео собирались в засаду.

Проанализировав поведение Ференца, мы с кошаком пришли к выводу, что он непременно будет запрашивать инструкции. Именно поэтому, получив, так сказать, стартовую информацию, он взял перерыв.

А как он может её получить? Ромео утверждал, что путь существует только один – отправить магического вестника, если нашему лазутчику его выдали. Но, если он действует в интересах братца, то наверняка вестниками обеспечен по самое не хочу.

Вечером, когда стемнело, и мои мужчины в очередной раз отпросились в лес на прогулку, как они деликатно называли охоту, мы с Ромео устроились на террасе, с которой прекрасно было видно гостевое крыло. В моей комнате на втором этаже мы предусмотрительно зажгли свет, сделав вид, что я нахожусь именно там, а сами забрались в кресло на тёмной террасе. Вряд ли Ференц будет ожидать от нас такой гадости, как шпионаж.

Шумели вековые ели, клубился туман – знакомая, уже почти привычная картина. Вот в окошке гостевого домика погас свет, и я перестала гладить Ромео, внимательно всматриваясь в мрак за окном, еле подсвеченный луной.

«Расслабься, он же не дурак – сразу выходить, тоже наверняка в окно смотрит», – прокомментировал отсутствие движения кот.

«Думаешь?» – из соображений конспирации я старалась говорить мысленно, постепенно привыкая к такому странному для меня формату общения.

« Конечно! Так что давай, не отвлекайся, гладь», – проворчал Ромео, подсовывая под ладонь лобастую голову.

Движение в районе гостевого домика мы заметили, уже когда практически перестали рассчитывать на успех сегодняшней шпионской затеи: я задумалась о своём, когда Ромео коротко муркнул и поставил уши торчком. Я посмотрела в заоконную темень и увидела, как окно в гостевом домике приоткрылось, затем после минутной паузы распахнулось шире, и через подоконник бодро так перебрался наш гость. Судя по резвости, с которой он передвигался, раны были не так уж и тяжелы. Ну, или мои домочадцы – гениальные лекари.

Ференц, а это мог быть только он, осторожно, всё же сильно припадая на раненую ногу, направился прямиком к периметру. Несмотря на то, что Хантер отчитался о том, что все слабые места в