Маленькая хозяйка замёрзших фьордов - Оксана Руф

— Нет. Кем бы она ни была, она ошиблась.

— Понятно. Это хорошо. Хорошо ведь?

— Определённо, — мурлыкнул он мне на ухо. — Когда всё закончится, я докажу.

Стыд залил лицо краской. Я вспомнила проведённую с ним ночь и задышала чаще. Мышцы живота свело от одного воспоминания, и я поняла, что если и дальше буду думать о том, что было, то не смогу как следует сосредоточиться.

Желаете скрепить союз клятвой?

— Смотри. — Я попыталась сместить фокус его внимания с моей шеи на книгу. — Нас спрашивают.

— Клянусь хранить верность Исоле и людям Ахарбы, — ответил Габ, дыша мне в ухо.

Произнесённая клятва тут же отразилась на книге, но не погасла.

— Клянусь хранить верность Габриэлю и людям Ахарбы, — с готовностью повторила я.

Мои слова так же вспыхнули на книге, но в отличие от слов маркиза — погасли, оставив после себя серое вытянутое пятно.

— Не нравится? — Я нависла над артефактом. — Тогда что же ты желаешь от меня услышать?

На книге появилось изображение оскаленного рта. Через приоткрытые губы выступили острые пики зубов.

Я сжала пальцы в кулак и отстранилась от очередного поцелуя. Артефакты редко когда имеют собственное мнение, а храмовые книги, подобные этой, тем более. Всё, что они могут — это считывать родословную, дабы удостовериться в том, что союз не противоречит законам страны и веры. Если моя клятва оказалась неподходящей, значит от меня нужно что-то иное, нежели верность мужу и народу империи.

Прямое вмешательство в жизнь людей слишком утомительное занятие, поэтому, абы кто не стал бы творить такое. Запретить клятву мог только заинтересованный в ней бог. А единственный, кому я что-либо обещала — это Артус.

Хотя, был ещё один лентяй, что предпочитал издевательства над людьми собственному величию.

Веус.

Бог порочной алчности и любви, как ни странно. Вместо благословения подходящих друг другу людей запросто мог скрепить нерушимым союзом две противоположности. Зачем? Чтобы посмотреть, как они будут с этим справляться. Или, что бывало чаще всего, развращение служителей других богов. Нравилось ему срывать покровы аскезы с тех, кто ему не принадлежал. В общем, гаденький такой бог. И если уж он вмешался в самый ответственный момент, то только для того, чтобы подгадить Артусу, которого на дух не переносил.

— Со всем почтением приветствую бога Веуса. Мой господин. — Я поклонилась книге и заметив довольную ухмылку, в которую сложились нарисованные губы, с облегчением выдохнула. Несмотря на то, что Веус вёл себя как невоспитанный ребёнок, меня он не трогал. — Чем могу служить?

Я хочу поговорить с твоим избранником, дитя.

Я сглотнула.

Использование апостола как сосуда — нормальное явление. Но Веус… Пускать его было чревато, ибо однажды он уже нарушил табу и вмешался в мою судьбу, сняв печать с сил Смерти. Ритуал едва не стоил мне жизни, но он всё равно на это пошёл.

Проблема в том, что пока бог находится в теле апостола, душа последнего спит, а значит, не ведает, что творит очередной бездельник. Среди всех моих богов, только Веус любил погулять среди смертных, и я абсолютно не знала, чем закончится очередное вселение.

Дитя… Я теряю терпение.

— М-мой господин… — Я нашла руку Габа и крепко сжала её. — Возможно ли сделать это без использования моего тела? Не так давно я провела ритуал по воскрешению и у меня не осталось сил… Боюсь, пребывание в моём теле может вам не…

Дитя.

— Соля?

— Прости.

Я обернулась, стараясь сохранить на лице невозмутимость, но видимо, у меня получилось плохо, потому что Габриэль внезапно навис над книгой и сказал:

— Уважаемый бог, если вам нужен сосуд, могу ли я им быть?

— Габ!

— Спокойно. Я просто хочу знать.

Смешно. Как тот, кто скоро покинет сей путь, смеет вмешиваться?!

По книге поползла трещина. Я ахнула, боясь, что она в любой момент может сломаться и тогда не видать нам ни свадьбы, ни победы.

— П-пожалуйста! — Я схватилась за алтарь, не смея коснуться книги. — Мой господин, я согласна! Только… не гневайтесь.

Ха! Так бы сразу. Надоели время тянуть. И дитя, я не буду ничего делать, можешь не беспокоиться. Мне нужно передать сообщение твоему избраннику.

Что-то он подозрительно вежливый, подумалось мне, но спустя мгновение сознание стало уплывать и я повалилась на пол.

Глава 37

Если бы мне пришлось рассказывать об опыте такого сна, я бы привела в пример храмовников в сивушном дурмане. Холодное и непослушное тело было чужим, ноги не слушались, а по рукам бежали искры онемения. А ещё нестерпимо саднило горло и хотелось пить. Больше всего мне не нравилась именно эта часть.

Я растёрла затёкшую шею и закашлялась, пытаясь выдавить из лёгких остатки чужой магии. Сила вышла с небольшим хлопком и предгрозовым запахом. Ну вот и всё. Если Веус не куражился, то плохое самочувствие — единственная неприятность, что могла бы случиться.

Так я думала, пока не увидела мертвенно-бледное лицо маркиза. Габриэль стоял перед алтарём, с опущенными на книгу руками. И из-под них на серый камень струилась золотая кровь.

Много крови.

— Габриэль!!!

— А? — Он будто очнулся и тут же отдёрнул руки. — Соля, ты в порядке?! В какой-то момент я просто отключился.

— Да нормально. — Я поднялась с его помощью и потрогала быстро застывающую кровь. На воздухе она становилась густой, как клей, и тянулась между пальцами. — Это никто не должен увидеть. — Габ тут же сжёг доказательство своего величия и стряхнул остатки магии. — Не хочешь рассказать, что здесь произошло? — спросила я без особой надежды на откровенность.

Наверняка Веус стребовал клятву, так что даже если Габриэль и захочет, всё равно промолчит.

Ах.

Я расчесала голову, нервно дёргая пряди и громко выдохнула. Какой толк злиться, если изменить всё равно ничего нельзя? Боги не приходят просто так. Хотя Веус тот ещё негодяй, любящий злые шутки, но даже он не станет действовать себе во вред. А сговор с полубогом ради выгоды — и есть то самое, значительное, зло. Если из-за этого Артус не получит душу брата, то просто уничтожит здесь всё. И разумеется, после этого всё равно заберёт Габриэля на небесные равнины.

— Не здесь, — огорошил меня маркиз. — Кстати, книга приняла клятвы, так что теперь мы официально женаты.

— Вау. — Я сдула пыль от сожжённой крови и уставилась на тонкую вязь букв. — Но почему ир Ахария?!

— Не знаю. — Он тоже склонился. — Думал, здесь будет имя рода отца. Но, видимо, храмовым артефактам лучше знать, куда и кем записывать.

— Слава богу, что