Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 6 - Ник Тарасов

Демидов даже ни секунды не размышлял.

— Согласен, — выдохнул он. — Прибыль делим честно. За технологию и контроль проценты ваши. Остальное — моё — за мощности и сырье.

Я кивнул. Быстро и по-деловому. Напряжение, висевшее в комнате, тут же спало, сменившись рабочей атмосферой.

Мы ударили по рукам. Чай в чашках остыл, но он был уже не нужен.

Когда я встал, чтобы уйти, Демидов тоже поднялся. Он посмотрел на меня как-то странно, с полуулыбкой, спрятанной в уголках глаз.

— Кстати, Андрей Петрович. Анна Сергеевна… прислала весточку. О платье. И о примерной дате.

Я напрягся. Вот сейчас начнется про «родную кровь» и «бесчестие».

— Я вижу, она счастлива, — неожиданно мягко произнес он. — В последний раз как видел её на Невьянском — глаза горели. Давно такого не было. В моем доме она чахла, как цветок в подвале. А у вас в тайге, среди копоти и железа… расцвела. Это… хорошо. Берегите ее.

— Обязательно, Павел Николаевич.

Я вышел из особняка в сгущающиеся сумерки. Воздух казался особенно свежим после разговора в кабинете. Вооруженный нейтралитет перерос в партнерство. Сталь для пушек будет, и будет она лучшей в мире. А Демидов… Демидов оказался умнее, чем я думал.

Времени было в обрез, но я решил ковать железо, пока горячо.

Резиденция губернатора Есина встретила меня ярко освещенными окнами. Я не стал посылать прошение об аудиенции, а просто подъехал к крыльцу. Караульный узнал меня сразу, козырнул, и через пять минут я уже входил в кабинет губернатора, минуя приемную, где томились с десяток просителей.

Владелец передовых технологий имеет свои привилегии.

Алексей Андреевич Есин встретил меня радушно, хотя и выглядел утомленным. Стол его был завален бумагами — губерния требовала внимания.

— Андрей Петрович! Какими судьбами? Опять мост построили или новую дорогу проложили?

— На этот раз я пришел с предложением, Алексей Андреевич. Касательно света.

Есин отложил перо и потер переносицу.

— Света? Вы про фонари? Городская дума все уши прожужжала — масла не хватает, фитили дрянь, темнота на улицах, разбой…

— Именно. Масло — прошлый век. Дорого, тускло и грязно.

Я подошел к столу, стараясь говорить уверенно, но без лишних технических подробностей, которые могли бы напугать чиновника.

— К осени, когда ночи станут длиннее, я готов предложить городу новый вид освещения. Лампы моей конструкции. Горят ярче свечей в десять раз, не коптят, не требуют сложного ухода. А главное — топливо для них будет дешевле масла.

Глаза губернатора загорелись интересом. Он любил новшества, особенно те, которые можно было красиво описать в отчете для Петербурга как «попечение о благоустройстве вверенного края».

— Дешевле и ярче? Звучит как сказка, Андрей Петрович. Но после того моста и ваших машин… я склонен вам верить. Что за топливо?

— Моя разработка. Скажем так, усовершенствованный состав. Пока коммерческая тайна, но производство местное, уральское. Никакой зависимости от поставок из центра.

— Местное? — Есин одобрительно хмыкнул. — Это похвально. Когда покажете?

— Дайте мне полтора месяц. К сентябрю, на Яблочный Спас, я привезу для образца. В порядке опыта. Если понравится — обсудим контракт на весь город.

— Договорились! — Есин хлопнул ладонью по столу. — Покажите мне свет, Воронов, и я найду деньги в казне. Темнота всех достала.

Я вышел на улицу. Вечерний Екатеринбург погружался во тьму. Редкие фонари едва разгоняли мрак желтыми, болезненными пятнами света.

Я вдохнул прохладный воздух.

Одной рукой мы договорились ковать броню и пушки для Империи, укрепляя её мощь. Другой — нести свет простым людям, разгоняя вековую тьму.

Я зашагал к гостинице, где меня ждала Аня. День прошел не зря. Совсем не зря.

Глава 22

Городское время течет иначе, чем в тайге. Там его отсчитывают удары молота, гудки смены и уровень воды в шлюзе. Здесь — перезвон колоколов и шорох подолов по паркету.

Мы застряли в Екатеринбурге, как муха в варенье. Дела делались, бумаги подписывались, но ощущение было странным. Словно паровой котел остывал, давление падало, и поршни, привыкшие молотить без остановки, замерли в мертвой точке.

Я проснулся оттого, что солнце било прямо в глаз через щель в плотных гардинах. Рядом никого не было. Подушка Ани еще хранила вмятину, но сама она исчезла.

Снизу, со двора, доносился знакомый голос Игната, распекавшего кого-то из конюхов за плохо вычищенную сбрую. Жизнь шла своим чередом.

Я потянулся, чувствуя, как хрустят суставы. Странное дело: в тайге, где я спал по четыре часа на жесткой лавке, тело ныло меньше, чем на этой перине, в которую проваливаешься, как в сугроб. Может, организм просто не понимал, что происходит? Где аврал? Где медведи? Где горящая изба или пробитый котел?

Спустившись вниз, я обнаружил Аню в гостиной. Она сидела у окна с чашкой кофе и, судя по хитрому прищуру, замышляла что-то недоброе.

— Доброе утро, инженер, — сказала она, не отрываясь от созерцания улицы. — У меня есть план.

— Звучит угрожающе, — я сел напротив, наливая себе сбитня. — Опять к модистке? Я не выдержу еще четыре часа на лавке под липой, меня там уже голуби за своего принимают.

— Нет. Сегодня у нас выходной. Настоящий. Мы идем гулять. Просто так. Как обычные люди.

— Обычные люди? — я хмыкнул. — Это те, кто не строит танки и не перегоняет нефть в сарае?

— Да. Те, кто ходит по набережной и просто отдыхает, ни о чем не заботясь. Я хочу увидеть город. Не из окна экипажа, а ногами. Ты со мной?

Отказать я не мог. Да и не хотел. В конце концов, мне тоже нужно было проветрить голову от схем ректификационных колонн.

Мы вышли на улицу. Погода стояла изумительная — не жарко, но солнечно, тот самый уральский август, когда воздух уже прозрачен и пахнет пылью и яблоками.

Екатеринбург жил своей неспешной купеческой жизнью. Мимо проезжали пролетки, солидные бородачи в картузах раскланивались друг с другом, приподнимая шляпы. Барышни под зонтиками чинно семенили по деревянным тротуарам, стараясь не запачкать подолы.

И мы шли среди них. Я — в сюртуке, который Степан заставил меня купить («Негоже, Андрей Петрович, к губернатору в рабочей куртке ходить, чай не в забой лезете»), Аня — в легком светлом платье. Мы выглядели как приличная пара. Почти. Если не считать того, что у «приличной барышни» была походка