Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин

То был подарок. Целые сутки только вдвоем. Без дел, без проблем, без экстрима. Много есть и пить разного, благо, продвинутые организмы утилизировали все лишнее. Болтать о неважном, танцевать, любить друг друга, валяться на полу, на подушках, под смешной сериал. Смотреть в обнимку трехмерный спектакль «Сон в летнюю ночь», поставленный в каком-то лондонском театре, и законсервированный игровыми приблудами, чтобы потом быть воспроизведенным ими же со стопроцентным эффектом присутствия. Стопроцентным, это когда твое ложе висит над оркестровой ямой, а актеры по большей части обращаются прямо к тебе.

О планах не говорили, об Игре не говорили вообще.

Обменивались ленивыми репликами, выбирая еду, напитки, подходящий аромат или музыку. Стремительный поток мыслей, бушевавший в сознании Санька все эти дни, стал похож на теплую воду джакузи: растекся зеркальной гладью, а если всплескивал вдруг локальным анализом, то касался только таких приятных вещей, как удивительная нежность внутренней поверхности Алениных бедер.

Это было необходимо. Это было важно. Для полного раскрытия новые возможности требовали паузы. Перезагрузки. Некие процессы возникали сейчас где-то за пределами осмысляемых Саньком потоков. Что-то менялось, выстраивалось, обновлялось или стиралось за ненадобностью.

Перестраивалось все, не только мозг, но и тело. Потому сегодня страсть их не была бурной.

Что не мешало ей быть чувственной.

Санек осознавал себя сбросившей панцирь рептилией. Очень скоро та обзаведется новым, более надежным и прочным, но пока шкурка без панциря нежна, чувствительна и уязвима. И в этой уязвимости тоже был свой особенный кайф, который назывался — доверие.

С Аленой тоже что-то происходило. Не на телесном уровне. С телом у нее и так все было замечательно. Игра умела реализовывать желания, пусть и делала это по-своему. Алена желала стать красивой, а стала прекрасной. Гармония разрушается мелочами, ими же творится. Чуть выше переносица, чуть уже талия. Пальцы ровнее и длиннее на каких-то полсантиметра. Тоньше щиколотки, на тон белее зубы. Санек помнил, какой Алена была. Они оставались похожи: та и эта. Как сестры, одна из которых выросла простушкой, а другая принцессой. Но не только во внешнем состояло чудо. У всех девушек-игроков, если они того желали, со временем внешность становилась безупречной. С точки зрения одной лишь телесной красоты Любка Белая точно была не хуже Аленки. По-настоящему прекрасной подругу Санька делала не внешность. Такой ее делала любовь, которую Санек видел и чувствовал в каждом ее взгляде, прикосновении, слове.

У Любки сверкали глаза, когда она смотрела на Санька.

У Алены глаза сияли.

Запрокинув голову, Санек видел их вместе в зеркальном, чуть запотевшем несмотря на обдув, зеркальном потолке ванной комнаты. Рядом с Саньком Аленка, несмотря на безупречное сложение фехтовальщицы и гимнастки, казалась трогательно хрупкой. Правда, впечатление это создавалось не столько из-за Аленки, сколько из-за самого Санька, которого Игра тоже радикально изменила, выковав из паренька с неплохим прессом и грацией паркурщика, сурового бойца со стальными мускулами и льдистыми глазами хёвдинга.

Это ленивое чувственное безделье. Им нельзя наслаждаться долго. Нельзя — часто. Они оба запомнят его навсегда. Всего лишь сутки. Или чуть дольше. Время, где только они вдвоем.

И пусть там, снаружи, пара сердитых игроков поочередно лупит ногами в двери, злобно матерясь и требуя немедленной встречи. Пусть. Режим изоляции активирован. Сегодня он, Александр Первенцев, отдыхает. А значит беспокойному миру снаружи придется подождать.

Глава 23

Глава двадцать третья

Свободная Территория

«По распоряжению зонального фактора»

Они стояли у входа.

Парочка парней с суровыми, не, скорее злобными лицами.

Незнакомые.

Настроение у Санька было позитивное. Не для драки. Тем более здесь, на Свободе, конфликты не поощрялись. Хочешь подраться — вперед, в Игровые Зоны. Поэтому вникать, что именно забыли парни у порога его дома, Санек не стал. Просто попытался обойти.

Обойти ему не дали.

Парочка не просто здесь ошивалась Они ждали именно Санька.

Первым делом взгляд на игровые метки. Оба — вторые. Санек напрягся. Двойки — это уже серьезно.

— Чем обязан, пацаны?

— У тебя то, что тебе не принадлежит! — не потрудившись поздороваться заявил один, невысокий чернявый, крепко сбитый игрок по имени Василий, а по прозвищу — Скучный Рот. Василий был фехтом. Больше никакой информации.

Второй, тоже фехт по игровому «происхождению», повыше ростом, помоложе и какой-то «зеленый», что ли. Щекастенький такой. Вид совсем не авторитетный. И это при том, что Игра меняет своих участников. В соответствии с их желаниями, характером, действиями. Понемногу, поначалу незаметно, но через какое-то время личики игроков начинают заметно отличаться от их изначальной фотографии в паспорте. Трудно представить, чтобы какой-то игрок желал выглядеть этаким «мамкиным пирожком». Не увидел бы Санек на его метке «второй уровень», вообще усомнился бы, что это игрок. Кирилл Зазимко. Второй уровень. Второй — и без прозвища. Странновато. Хотя может «Зазимкой» его и прозвали. Почему нет? Всяко лучше, чем «Скучный Рот».

— И что же по вашему мнению мне не принадлежит?

Конфликта не хотелось. Портить хорошее настроение тоже. Опять-таки устраивать драку здесь, на Свободе, как-то не тянуло. Воспоминания о том, как его элегантно развел на причинение вреда Фарид Поршень, никуда не делись.

— Сам знаешь что. Если вернешь все и сразу, то в Игре к тебе претензий не будет, — подхватил Кирилл Зазимко. — И поживей давай неси! — воскликнул он фальцетом.

— Значит здесь, в Игре, претензий не будет. А что в миру? — уточнил Санек, чтобы выиграть время.

— В миру не наша тема. Там сам разбирайся! — бросил Скучный Рот. Бегом, игрок! Все ночь тебя ждем!

«Всю ночь? Эк вас припекло», — подумал Санек.

— Разберусь, — пообещал он. — И здесь и там. Но сначала здесь. — И, жестко: — Пошли вон, шавки.

— Чего? — опешил Василий. — Чё сказал?

— Ты тоже глухой? — Санек повернулся к пухлощекому. — Нет? Тогда забирай придурка и проваливайте.

— Это ты придурок, Месть! — Василий оттеснил приятеля, встал к Саньку вплотную. — Сюда глянь! Что видишь?

Импульсник. Ну, ну. Будь они у технов, Санек бы, может, и напрягся. Но на Свободе за боевое применение импульсника нарушителя накажут радикально. Через повешение.

— Что я вижу? — иронично повторил Санек. — Вижу дебила, который тычет в меня оружием технов… На глазах у двух Контролеров!

Примитив, да. Но сработало. Оглянулся.

Нет, и это второй уровень!

По скорости реакции Василий не то