Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин

Поймал свирепый взгляд конунга и умолк.

— Я ухожу, — сказал Санек. — За Аслог. Когда вернусь, не знаю, но вы уж постарайтесь, чтобы Жестокий протянул подольше.

И пошел искать укромное местечко, чтобы эвакуироваться на Территорию.

А еще его беспокоило отсутствие Федрыча. По прикидкам он давно уже должен был войти в Зону.

Федрыча на Территории не оказалось. Сказали, как вышел на Свободу, так и не возвращался.

Зато сразу нашелся Атаман.

— Артефакт передал! — сообщил он сходу. — Тролль сказал: разберется. Рука дома у меня. Заберешь свою руку?

— Не мою, к счастью, — ответил Санек. — Да, заберу.

«Дома» у Миши оказалось весьма скромно. Что-то типа таунхауса по-средневековому. Даже холодильника не было.

Но руку он сохранил. Кокетливый бантик цветочной ленточки-консерватора тому гарантия. Правильное решение.

Санек положил руку в сумку, сказал: «Буду должен», дождался отмашки: пустяки, сочтемся, и ушел на Свободу.

Первый же встречный Контролер Санька тормознул.

— Эксперт тебя ждет, — сообщил он. — Сейчас или переоденешься?

— Пошли, — сказал Санек.

Вряд ли для Ильи имеет значение дресс-код.

Глава 22

Глава двадцать вторая

Беспокойный мир снаружи

Санкт-Петербург

Днем ранее

Кабинет генерального директора «Межинбанка» Юрия Игоревича Гучко

— А что я мог сделать? — развел руками игрок первого уровня Юра Свин. — Мне просто сообщили. Пришли прямо сюда и сказали. Два вторых уровня, Никита! Знаешь, какая с ними была охрана? Да у Президента таких лбов нет! Уж поверь. Я в этом разбираюсь!

— Ага, ты уж точно. В охране особенно, — пробормотал Федрыч.

Интересно, рассказал бы ему о случившемся Юра, если бы майор не зашел к нему перед уходом в Игру? Не факт. Хотя Юра есть Юра. Да, дерьма в нем хватает, но в чем-то он все-таки порядочен. По своему. Мог бы и сейчас не рассказывать Федрычу, которого проблема напрямую не касалась. Но сказал. Обозначил по понятиям. «Вы, типа, дружите, а мы так, по бизнесу немного. Ты передай, если что». Осторожный, бабушка его мать.

— Что еще они сказали? — хмуро проговорил Федрыч. — Дословно повтори!

— Я тебе лучше запись поставлю, — сказал Гучко. — Я ж продуманный, сразу писать начал.

И поставил.

Но важного к сказанному устно запись не прибавила.

— Сам подумай, что я мог сделать? — Тон у гендиректора извиняющийся, но Федрыч знал: липа это. Ни хрена он не сожалеет.

Майор хорошо знал своего друга и одноклассника. Потому он отлично видел, что тот, конечно, волнуется, но всего лишь из-за возможных сложностей, причем не здесь, в миру, а в Игре, где вес Гучко процентов на пятьдесят определяется его знакомством с авторитетными игроками. И градус этого волнения сильно снижен тем, что он, Гучко, всего лишь транслятор для передачи сообщения. Самому гендиректору ничто не угрожает в любом случае. Если он не ввяжется в проблему. А он не ввяжется. Если Федрыч попробует надавить, изобразит подобие деятельности, мелкую возню в песочнице. То, что не повлечет за собой опасных последствий для самого Гучко.

И самое обидное, он, майор, в данной ситуации мог еще меньше. Разве что обратиться в офис Игры оставить предупреждение. Или попробовать найти того искателя-двойку, которого они когда-то прессанули, и который, по словам Санька, сам теперь ему должен. Но должен искатель Саньку, а не Федрычу. А майора он скорее всего пошлет. Следовательно нужен сам Санек. И здесь, к гадалке не ходи, прогноз скверный. Очевидная ловушка. Следовательно, Федрыч должен прямо сейчас, немедленно, возвращаться в Игру. Потому что ловушка, она здесь, в миру, потому что там, в Игре, у тех, кто ее поставил, очевидно же, позиции слабее. Иначе все бы там, в Игре и закрутилось.

Да, решено. В Игре он Санька и найдет. Вышли они вместе, так что скорее всего он или дома, на Свободе, или на Закрытой Территории «Мидгард». Он, вроде, собирался о чем-то перетереть с мастером Скауром.

Да. В Игру. Здесь больше делать нечего.

— Я тебя услышал, Юра, — сказал Федрыч, поднимаясь. — Все норм. Жестить не будем. Я позвоню.

Нечего Гучко дергаться. За ним, скорее всего, ведут наблюдение. За ним, а теперь сто процентов и за Федрычем.

Он бросил на стол гендиректора ключи от машины.

— Пусть к моему дому перегонят, — сказал он. — Я через запасной выйду. На всякий пожарный — через пожарный, — он усмехнулся, мол, все под контролем.

— Дать тебе провожатого? — спросил Гучко, привставая.

— Зачем?

— А, ну да, — Гучко снова упал в кресло.

Когда-то Никита Федоров был главой безопасности «Межинбанка». И все тогдашние допуски у него остались.

У пожарного выхода никто майора не перехватил. Он спокойно, дворами, дошел до метро, но вниз не пошел. Поосторожничал. Поймал такси, назвал адрес ближайшего офиса Игры и, устроившись на заднем сидении набрал нужный номер. Нет ответа. По второму тоже ничего. Причем оба вне зоны доступа, а не просто валяются где-нибудь в доме, пока их хозяева…

Значит, не розыгрыш.

В общем Федрыч и раньше так полагал, но проверить стоило.

Такси остановилось. Федрыч вышел. Но не успел сделать и пары шагов, как его остановили.

«Мой косяк», — подумал майор. Надо было в паре кварталов встать, а оттуда пешком.

Хоть какой-то шанс был бы.

Трое. Встали правильно. Двое позади, один перекрыл дорогу.

— И что это значит? — спросил майор.

Пустой вопрос. Он знал, и они знали.

Тот, что напротив, естественно, игрок. Причем второго уровня. «Леван Резак. Стрингер».

— В Игру ты не войдешь, — сообщил стрингер. — Убивать тебя распоряжения нет, дорогой. Ты только прими правильное решение.

— Принял, — кивнул Федрыч. — Не войду.

В глазах игрока читалась смерть. Не то, чтобы Федрыч так уж боялся умереть, но пожить хотелось, это факт. Интересная она, жизнь.

Резкая короткая боль пронзила левую руку.

— Метка, — пояснил Леван. — Страховка. Приблизишься к любому офису — умрешь. — И тут же успокоил: — Это ненадолго, дорогой. Четыре дня и само рассосется. Не болей, дорогой.

И тройка ушла.

Федрыч успел увидеть, как они сели в гелик с синим «ведром» на крыше. Номер гелика указывал на его принадлежность в прокурорской «конюшне».

Юра оказался прав. Против них играли серьезные люди. Федрыч принял правильное решение.

Однако если ему самому