Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин

— Нет! — перебил Санек. — Это ты мне нужен! Держи! — Он сунул ему пластинку-парализатор и отрубленную руку. — Вот это, — показал на обрубок, — сохранишь. Консерватором или в морозилку сунешь, не важно. А это отдашь, кому надо.

— А кому надо? — Михаил поглядел пластинку, но увидел явно меньше, чем Санек.

— Хенрику покажи, он разберется! Ты, главное, руку сохрани! Все! Давай эвакуатор и я ушел. Открывай портал!

— Но как же…

— Потом, все потом, Там конунга сейчас убивать будут! Бывай, Миша!

Вопреки сказанному, Сигурда никто не убивал.

Потому что конунг принял правильное решение. Он слился.

Первое, что Санек увидел, вновь оказавшись у ворот, это процессию из дюжины мужчин, пары десятков женщин с детьми и примерно стольких же трэлей разного пола и возраста.

Сигурда везли на повозке. Еще несколько повозок, доверху загруженных имуществом, катились следом. Бывший конунг добровольно-принудительно покидал резиденцию, уступая место более успешному конкуренту.

На Санька Сигурд глянул с ненавистью. Видимо, ему рассказали, кто вывел из строя обоих его защитников.

Санек ответил ему вызывающей ухмылкой: ну, рискни!

Сигурд покосился на нескольких оставшихся с ним хирдманов, среди которых были и уже знакомые Саньку Эндиль Две Бороды и Вигфус Гусь… Покосился и решил не связываться. Пусть сейчас Санек один, но за ним весь хирд Кетильфеста. А честно вызввать на хольмганг того, что вывел из строя Айгейра Жестокого — это почти гарантированно лишиться еще одного защитника. А их у Сигурда нынче и так недобор. Так что если и оставались у экс-конунга претензии к Саньку, то Сигурд их не озвучил. В отличие от Санька.

— Сигурд! Стой!

Повозка остановилась. Хирдманы тут же встали между экс-конунгом и Саньком.

— Один вопрос, Сигурд! Ответишь правильно, уйду с твоей дороги!

— Да как ты… — начал Эндиль.

— Рот закрыл! — оборвал его Санек. — Ты уже свое сегодня отговорил, Две Бороды. Вместо тебя женщина сражалась, хотя, вижу, что ходить и держать меч ты в состоянии: руки-ноги твои целы.

Покраснел Две Бороды. Набычился…

Не рискнул. Видел, как Санек управился с Майей-Гунихильд.

— Мой первый вопрос о ней, твоей жене? Откуда она взялась?

— Жене? Какой? — Сигурд потер лоб.

— Гунихильд! Той, которой ты отдал нагрудник!

— Какой нагрудник?

Придуривается? Не похоже.

— Тот, который был на тебе, когда ты сражался с Оддом!

— А, этот!

Вспомнил, обрадовался.

— Это ее приданое, Гунихильд приданое!

— Допусим. А сама Гунихильд, откуда она взялась?

Опять трет лоб.

— Не помню.

Удостоился внимательных взглядов своих спутников. Провалы в памяти лидера их явно обеспокоили.

— Она перед битвой с Вебрандом пришла, — вмешался Эндиль. — И ты ее сразу женой объявил. Без свадьбы, без обрядов. Сказал: все будет после победы.

— А потом? — спросил Сигурд с явным интересом.

— А потом еще одну в жены позвал, — сообщил Эндиль. — Лекарку, которая тебя спасла. Тоже забыл?

— Нет, ее помню, — Сигурд снова потер лоб. — А эту, Гунихильд, нет. И где она сейчас?

— Сбежала, — сказал Санек. — Получила от меня урок и смылась. Вот он, — кивок на Эндиля, — все видел.

— Ты сказал: она из тех дев, что воинов ублажают в Валхалле, — напомнил Две Бороды. — И как она в этом деле… по этому делу?

— Как она на ложе, у него спроси, — Санек показал на Сигурда. — Если вспомнит. Ошибся я. Не валькирия эта ваша Гунихильд. Колдунья она. Может, ванов в ней кровь, а, может, йотунов или цвергов. Или просто вёльва, что Хель служит. Заявится снова, сразу убивайте. Не медлите, иначе она опять вас зачарует. Убьете ее и удача Сигурда вернется. Сразу всей силой бейте, не то опять сбежит, как от меня сбежала.

И шагнул в сторону, освобождая дорогу.

Вот так, Майюшка. Будет тебе сюрприз.

Кетильфаст в это время обустраивался в резиденции конунга.

— Бедно здесь, — пожаловался он. — У меня в Хрогни-фьёрде дом и то богаче.

— Поправимо, — подбодрил свежеиспеченного конунга Санек. — Теперь тебе все окрестные бонды дань платить станут. Главное сейчас с ульфхеднарами договориться.

— Не думаю, что получится, — враз помрачнел Кетильфаст. — Одд Сигурду родня, пусть и не кровная.

— Да какая родня! — отмахнулся Санек. — Скисшее пиво, вдесятеро разбавленное.

— Может откупиться от него? — предложил Торд.

Кетильфаст покачал головой:

— Прикармливать волков — плохая мысль.

— Драться — еще хуже. Что там с Асгейром? Не умер?

— Люди сказали: пока живой, — ответил скальд. — Но долго не протянет. День, два. Сандар ему хребет сломал.

— Может добить его? — предложил Альв, рассевшийся в кресле конунга. — Что ему зря мучиться?

— Так он и не чувствует ничего, — возразил Медвежья Лапа. — Ногу ему поправляли, даже не пикнул.

— Он и не может, — сказал Альв. — Только глазами хлопает и слезы текут. Не дай боги так умирать, — Рыжебородого передернуло.

Слабоват он для ярла. Вчера был готов убить Жестокого, а сейчас жалел.

— Сигурд уплыл, — сменил тему Альв. — Зря ты его отпустил, Кетильфаст. Ставлю марку против серебрушки: к Одду он пойдет. Жаловаться.

— Одд бы всяко узнал, — вмешался скальд. — Раньше, позже. Что будем делать, конунг? Тинг собирать?

— Не придут люди, — покачал головой Кетильфаст. — Весна. Бондов земля не отпустит. А ярлов на помощь звать не хочу. В долгу у них буду и еще не известно, что хуже: волкоголовым уступить или вольным ярлам. Что скажешь, Сандар?

— Надо Асгейра спасать, — заявил Санек. — Тогда, думаю, можно будет с Оддом договориться.

— Да как ты его спасешь, если сам ему хребет перебил! — воскликнул Альв. — И обязательно надо было с ним так? Вот я бы…

— Рот закрой, Рыжебородый, и брысь с моего места! — рыкнул Кетильфаст.

Он уселся в конунгово кресло, погладил старое дерево подлокотников и спросил с надеждой:

— А что, знаешь как его излечить, Сандар?

— Моя жена Аслог, — сказал Сандар. — Она, думаю, сможет.

— Так приведи ее!

— Легко сказать.

— Что тут говорить! — воскликнул Альв. — Она жена! Что велишь, то и должна!

— Альв, выйди, — ледяным голосом произнес Кетильфаст. — Или заткнись. Еще слово…

— Молчу