Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин

Майор махнул рукой, привлекая внимание «извозчиков». Сев в машину, назвал адрес Межинбанка. Раз его и так пасут, не смысла прятаться. Сразу позвонил:

— Мою машину перегнали уже? Нет? Отлично. Сам поеду.

Федрычев джип стоял, где оставлен. Рядом перетаптывался банковский охранник с ключом.

Сев за руль, майор тронулся не сразу. Прикидывал, кого можно послать в Игру: с предупреждением.

Кандидатов было несколько. Кто-нибудь из подопечных, получивших игровой статус, наверняка сейчас в Центре.

Раздумывал майор минуты три от силы, но эта задержка, возможно, спасла ему жизнь.

Потому что нажать на педаль газа Федрыч не успел. Его внезапно неудержимо потянуло в сон. Секунда и голова упала на грудь, а сам Федрыч повис на ремне.

Случись такое во время движения (а двигаться майор предпочитал быстро) аварии было бы не избежать.

Охранник, которому поручили отдать ключ, вернулся на свое место у входа. Минут через десять он заметил, что внедорожник бывшего начальника банковской СБ Федорова по-прежнему на стоянке. С работающим двигателем. Зрение у охранника было хорошее, а тонировкой были покрыты только задние окна машины. Поза Федорова охраннику не понравилась, и он вызвал начальника смены.

Через пять минут у машины собрались четверо, одним из которых был сам генеральный директор.

Дверь оказалась заблокирована.

— Надо мастера звать, — сказал начальник смены, поглядев на Гучко.

— Не надо, — отрезал генеральный директор. — Отвертку, проволоки полметра и стальную линейку.

Еще через десять минут потерявшего сознание майора аккуратно вынули из машины и отнесли в медпункт банка.

Еще через пять минут банковский медик вынес вердикт:

— Спит, господин директор. Просто спит.

— Живой, уже хорошо, — кивнул Гучко. — Скорую вызывайте и в нашу клинику. Полное обследование.

Обследование показало то же, что констатировал банковский медик.

Никита Федоров спал. Именно спал, а не находился в коме или ином нездоровом состоянии. К сожалению, разбудить майора не удавалось.

— Такое бывает, — сказал приглашенный для консультации профессор. — Науке подобные случаи известны.

Рекомендация? Наблюдать. Если не проснется в ближайшие сутки, потребуется специальное оборудование, внутривенное питание. Ну, здешние врачи знают. Будут изменения — обращайтесь.

Профессор забрал гонорар и удалился, оставив Гучко в глубокой задумчивости. Юрий Игоревич догадывался, что этот внезапный сон связан с недавними визитерами. Теперь у него был выбор: попробовать сделать то, что несомненно собирался сделать Никита, или не делать ничего.

Гучко выбрал последнее. Психологический портрет игрока по прозвищу «Свин» был составлен верно. Дополнительно воздействовать на него не потребовалось.

Свободная Территория

Илья пребывал в задумчивости. Даже обозначил Саньку: посиди, подожди.

Учитывая скорость обработки инфы на четвертом уровне, Санек даже представить не мог, какой сложности задачу сейчас решает эксперт. Потому что его молчание длилось почти двадцать минут.

Наконец Илья вынырнул из дум. Вид у него был не сказать, что воодушевленный.

— Ничем не могу порадовать, — сообщил он. — У девушки твоей еще не был, но пока все так же. У меня нет ключа, а без него прогноз резко отрицательный. Мне не удержать всех переменных, и связано это с тобой, Александр.

— В смысле — со мной?

— Химера, — Эксперт чуть заметно пожал плечами. — Когда ты в Игре, не только будущее, но и прошлое становится неопределенным.

— Как это? — Санек настолько удивился, что даже не расстроился из-за сказанного. — Прошлое?

— Что тебя удивляет? Прошлое — это всего лишь совокупность памятей и желаний. Физика мира вариативна в обоих направлениях.

— То есть можно сделать так, что Алене вообще в голову этот артефакт не засунули⁈

— Не на моем уровне, — Илья покачал головой. — Мой предел — пара-тройка секунд и то, если нет серьезного противодействия и я сам внутри вероятности. Время ведь тоже игровая функция. Но оно анизотропно. Термин понятен?

— Это когда проводимость среды меняется в зависимости от направления? — предположил Санек.

— Верно. В общем в нашем случае знание о том, что время обратимо, никак не поможет.

— А это поможет?

Санек извлек из сумки отрубленную руку и бросил Илье.

Илья поймал, изучил… И буквально расцвел.

— Ты молодчага! Какая прелесть! — Из пальца эксперта выскочило тонкое полупрозрачное лезвие, проникло в обрубок и вышло уже трансформированное в подобие пинцета, лапки которого сжимали крошечный круглый шарик, похожий по фактуре на энергетическое ядро скафа.

— Что это? — спросил Санек.

— То, что нам нужно. Управляющий модуль зонда, которым работала барышня, частью которой это было. А это именно барышня, судя по маникюру… — Илья посмотрел на ладонь обрубка, — Причем боевая барышня. С оружием явно дружила. Точнее дружит, потому что жива. Хорошо, что ты ее не убил, Александр. Она нам пригодится. Вернее, ее покровитель. Будет должен! — Улыбка эксперта стала хищной. — Держи пока, — он бросил законсервированную руку Саньку. — Пусть полежит. Сто против одного, что ее хозяйка прибежит к тебе мириться. Пойдем, друг мой! Избавим твою прекрасную подругу от внешнего управления!

И открыл портал, с другой стороны которого синело знакомое озеро.

* * *

Дома. Какое приятное слово. Санек лежал в белом, как свежий арктический снег джакузи. Поверхность идеально прозрачной, воды, на которой плавали лепестки белых роз, едва заметно колебалась и играла бликами от медленных движений тел и теплых струй, бьющих из форсунок.

Напротив, уложив невесомые ноги на бедра Санька и откинувшись спиной на надувную подушку, со стаканом мятного коктейля в руке, расслабленная и размякшая, плавала Алена. Она почти не двигалась. Длинные пряди мокрых потемневших волос, облепили прямые обнаженные плечи и растеклись по водной поверхности, едва шевелясь в восходящем снизу потоке.

Санек глядел на девушку без вожделения. Просто любовался. Между ними, поднимаясь на пару сантиметров над водой, плавал столик со хрустальным снифтером, на треть наполненным двадцатилетним Реми Мартен.

Время от времени Санек подносил его к губам, чтобы вдохнуть рассыпающийся на множество оттенков аромат и ощутить на языке послевкусие.

Двери из ванной на галерею были открыты. Снизу поднимался ненавязчивый микс легкой классики, собранный Аленой. Еще одна нота в восхитительной музыке тишины и уединения.

За последние полчаса они не произнесли ни слова. Покачивались в теплой живой воде, массируемые тугими струями, расслабившиеся, слегка пьяные, почти счастливые. Дышали воздухом «тропики-утро», сгенерированным игровой кондишн-системой, время от времени как бы случайно прикасаясь друг к другу. Та высшая интимность, когда касание не часть