Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин

причем не свой, а отнял у какого-то бонда, и шарахнул волкоголового по голове обухом. Тот уклонился, естественно. Потому что намного быстрее. Но уклонился не полностью. Нога подвела. И обух угодил в плечо. Не сломал — опять отыграла красная защита, но баланс нарушил и Асгейр упал на четвереньки. Мечей не выпустил, но тут уж Санек не упустил момента. Прыгнул на спину Жестокого, одновременно ударив двумя ногами так, что аж пятки заныли.

Асгейра швырнуло лицом в пыль, но это была меньшая из его проблем. Потому что Санек еще раз подпрыгнул и снова ударил ногой. На этот раз целя в загорелую шею. И какой бы мощной та не была, но когда на нее обрушилось почти девяносто кило плюс фиксированный удар укрепленной металлом подошвы, позвонки не выдержали.

Больше Санек бить не стал, подцепил ногой тело, перевернул на спину.

Огонь в голове Асгейра продолжал пульсировать, пена текла изо рта, глаза горели яростью, но теперь уже действительно все. Как экспериментально выяснилось: со сломанным позвоночником даже ульфхеднар сражаться не мог.

— А ну назад! — рявкнул Санек на прихлынувших горожан, взмахом меча обозначив серьезность намерений. — Кетильфаст! Я хочу, чтобы его перенесли в дом и сделали это бережно! Когда его вождь придет сюда и спросит за своего… А он придет! — Санек повысил голос, чтобы народ проникся и присмирел: — … Хочу быть уверен, что смогу ответить воинам Одина!

Отнесли. Переодели, зафиксировав сломанную ногу. Уложили на ровное. Асгейр Жестокий был жив. Лежал тихонько. Глазами двигал. Вернее, глазными яблоками. Красный узел в голове притух. Парализован ульфхеднар, похоже, основательно. На манипуляции со сломанной ногой вообще не реагировал.

— Одду пока ничего сообщать не будем, — решил Кетильфаст.

— Он все равно узнает, — заметил Торд. — И вряд ли обрадуется.

— Если узнает от нас, радость его больше не станет, — обоснованно возразил Кетильфаст. — Сандар, к Сигурду с нами пойдешь?

— Обязательно!

Вопросы власти Санька интересовали постольку поскольку. Главное: узнать, кто подсадил Алене гадость. Если этот «кто-то» еще здесь, то он точно трется где-то рядом с конунгом.

Двинулись солидно. Большая часть хирда сопутствовала своему ярлу. И представители городской общественности числом в несколько сотен. Последние несли труп убитого Асгейром горожанина.

Встретили ярла и горожан недружелюбно. Закрытыми воротами.

— Конунг не желает тебя видеть, ярл! — сообщил сверху, со стены, уже знакомый Саньку Эндиль Две Бороды.

— А придется! — крикнул Эндилю Альв. — Его домашний волкоголовый порезвился сполна. Нападал на людей, убивал. Если бы не остановили, побил бы уйму народу. Кто ответит за него, Эндиль? Может ты, если твой трусливый конунг боится показаться людям?

— Что с Асгейром? — озаботился Две Бороды. — Он жив?

— Жив! — крикнул в ответ Альв, потому что Кетильфаст помалкивал. — Но скоро сдохнет!

— Раз жив, то ему и отвечать! — закричал в ответ Эндиль.

— Ты что, глашатай закона, чтоб такое решать? — вмешался в разговор Торд. — Ты — отрыжка свиньи! Ничтожный хольд ничтожного конунга, не способного защитить своих данников. Твои слова — брех шелудивой суки, оттраханной куском сухого дерьма!

— А ты… А ты…

Состязаться в оскорблениях со скальдом?

— Есть воины в этом курятнике? — зычно выкрикнул Кетильфаст. — Я, ярл Кетильфаст, сын Арнльота Корабела называю себя конунгом этой земли и вызываю на бой всякого, кто в этом усомнится! Воины! Поднимите меня на щите, чтобы народ видел своего конунга!

Слово сказано. Четверо хирдманов, надо полагать, предупреждённых заранее, подставили щит, на который взобрался Кетильфаст, и подняли его на уровень собственных плеч.

И несколько сотен горожан это видели. И бойцы Сигурда на стенах его личной крепости тоже.

И теперь, после выхода из строя Айгейра, больше не было никого, кто рискнул бы бросить вызов самопровозглашенному лидеру.

Или было?

Ворота крепости открылись. И из них вышел… Вернее, вышла. Женщина.

В доспехах. В нагруднике, который не так давно красовался на Сигурде.

Но когда Санек видел нагрудник в последний раз, рядом с ним красовалась надпись «Разряжен. Связь временно потеряна». А теперь снова заряжен.

Что вполне объяснимо. Потому что на руке женщины, красивой женщины, надо отметить, Санек без труда прочитал:

«Майя Гунихильд. Третий уровень».

Какого черта?

Глава 21

Глава двадцать первая

Игровая Зона «Мидгард». Уровень один

Уполномоченный наблюдатель зонального фактора

«Майя Гунихильд. Третий уровень».

Санек сообразил, что видит и обрадовался.

Он искал игрока.

И он нашел игрока. Женского пола, но какая, нафиг, разница? Сто процентов — это та тварь, что влезла в мозги его девушки.

— Кто ты, женщина? — тем временем поинтересовался Кетильфаст с высоты щита.

— Я — Гунихильд! — Надменно, «через губу», сообщила женщина. — Первая жена Сигурда-конунга!

— И зачем ты здесь, Гунихильд, жена Сигурда?

Слово «конунг» Кетильфаст недипломатично опустил.

— А здесь потому, что мой муж ранен, и мне пришлось встать здесь вместо него и и говорить его голосом! И я говорю! — Уровень презрения в тоне Майи достиг максимума: — Я говорю: иди прочь, Кетильфаст Арнльотсон. Конунгом тебе не быть!

— Смело, — с иронией сказал ярл, объявивший себя конунгом. — Для женщины, пожалуй, даже храбро. Не хочешь остаться женой настоящего конунга? Охотно возьму тебя второй женой. От такой, как ты, родятся славные сыновья.

— Стать женой такого, как ты — это позор! — заявила Майя. — Будь Сигурд-конунг здоров, он проучил бы тебя учтивости. Но если ты надеешься воспользоваться его временной слабостью, то просчитался. Ты сам никто, Кетильфаст, называющий себя ярлом Хрогни-фьёрда. Я говорю тебе: ты слаб! Никогда не быть тебе конунгом! Уходи, не медля! Или тебе придется доказать мне, что твой меч способен на большее, чем дремать в ножнах.

— Глупости болтаешь! — фыркнул Кетильфаст. — Я не стану драться с бабой! Если в этом доме больше не осталось никого храбрее тебя, не удивительно, что он пал!

— Наш дом не пал, Кетильфаст! — возразила Майя. — А ты просто слабак! Куда тебе биться с мужем, если ты даже с женой не способен справиться! Или слезай со своего насеста и доставай меч или убирайся и больше здесь не показывайся!

Кетильфаст растерялся.

Ему действительно не по чести драться с женщиной. С другой стороны, отказаться — признать слабость.

Санек подумал: все же не дотягивает пока Кетильфаст до уровня покойного Хрогнира.