Долг человечества. Том 4 - Артем Сластин

Меня проняло, потому что я по косвенным признакам стал понимать, что человек, которого они называют лидером, либо чем-то серьезно болен, либо очень стар. Это объясняет передвижение на транспорте.

Агнесса же, держась в метре от основной части группы, не скрывала собственного беспокойства и накручивала на палец вьющийся темный локон. Нас разделяло, может быть, метров двадцать. И шел Вячеслав ко мне и моей группе мучительно долго, поддерживаемый двумя мужчинами под руки. Когда расстояние сократилось до приемлемого разговора обычным голосом, Коммунисты остановились, и девушка помогла снять с Вячеслава очень глубокий темный капюшон.

— Приветствуем вас, — заговорила она, — перед вами Вячеслав Нестеров, глава, перед вами группа людей с юга, с которыми мы установили контакт. Вы будете говорить с Марком Орловым, их лидером.

Я не понимал причин этих сложностей, пока не взглянул в лицо собеседнику. Он был похож на… оживший скелет. Лицо — это просто кость, обтянутая гниющей кожей, с провалами плоти, открывая желтоватую челюстную кость и скулу. Вместо глаз черные зияющие дыры, вместо волос натянутая кожа с редкими седыми волосками.

— Марк Орлов… — Просипел собеседник, голосом слабым, тонким, будто вот-вот помрет.

Я кивнул своим людям и мы подошли ближе, на несколько шагов, но слушать этого человека с нашего расстояния будет невозможно. С той стороны хоть и возникло небольшое напряжение, но до конфронтации вряд ли дойдет, я это чувствовал. Щитоносцы тоже расслабились, увидев, что для тех, кто прибыл с нами говорить, ситуация не менее напряженная, чем для нас. Обе группы побаивались друг друга и не доверяли, и это, в чудном новом мире, стало обыденностью.

— Вячеслав. — Поприветствовал я едва живого старика. — Я говорил с твоими парламентерами, пришедшими под красным знаменем. Ты хотел обсудить со мной торговлю?

— Нет… — Продолжал он беспощадно сипеть. — Я пришел обсудить с тобой… — Он зашелся кашлем, и Агнесса тотчас протянула ему воды. — Мораль…

— У меня нет желания брать уроки философии. — Огрызнулся я. — Перейдем к делу.

— Да-да… конечно. — Согласился Вячеслав. — Мое предложение передать тебе девятнадцать человек в силе. Видишь ли, мы хоть и многочисленны, но едва сами держимся на плаву… еду добывать трудно, очки для системы — тоже… — Прохрипел-просипел он. — Что ты думаешь о моем предложении?

— Говоря откровенно, — начал я, — нижайшего скотства я в жизни не видел. О тебе ходят плохие слухи, Вячеслав, но я не склонен верить пересудам, так что решил посмотреть на тебя лично и понять, что движет торговцем людьми. Поэтому отвечу так — без понимания причин я никаких сделок с тобой заключать не буду, и в случае чего готов к войне, если будет угодно.

— Но, Марк, подождите! — Забеспокоилась Агнесса. — Не нужно войны! Он все объяснит.

— Тише, моя девочка… — Просипел старик. — Это хороший ответ, разве тебе так не кажется?

— Но… — Смутилась она.

— Да, Марк. — Поднял на меня свои пустые глазницы старый Коммунист. — Другого я от тебя и не ждал. На тебя невозможно надавить, у тебя иммунитет к рычагам… Ни жалостью, ни подкупом, ни угрозой тебя не проймешь. Только честностью.

— Ближе к делу. — Бросил я, глядя на поставленное представление.

— Я пришел говорить о… о морали, и о наследстве. — Прокашлял он.

— Наследстве? — Уцепился я, чувствуя, что совершенно не понимаю, что к чему.

Глава 24

— Видишь ли… Марк Орлов. Я умираю. — Просипел ходячий скелет.

— Это не новость, судя по твоему виду. — Съязвил я, но скорее не из желания показаться грубияном, а банально отстаивая свое право на голос. В конце концов, когда перед тобой рассыпается человек, которого ты впервые видишь в жизни, и начинает исповедоваться, уместнее всего сохранять хотя бы видимость самообладания, а не бросаться с утешениями, которых от тебя не ждут. Тем более, этот человек, пусть и умирающий, вторгся на мою территорию, вынудил меня играть по своим правилам, и я не собирался позволять ему диктовать эмоциональный тон этой встречи.

Дальше, сбиваясь и прерываясь, Вячеслав Нестеров поведал мне свою историю. Попал он на полигон во время командировки в военную комендатуру нашего округа, будучи действующим полковником, подающим надежды в будущий генералитет, представленный к награде за военные заслуги, с кристально чистой личной характеристикой.

Наказала его система или же напротив, благословила, но стартовым классом полный сил мужчина выбрал мага со школой колдовства. По-армейски долго пытал говорящий манекен, устроивший введение в новую жизнь, и вызнал, что именно магия колдовства дарует возможность руководить отрядами, призванными или поднятыми из мертвых. Дикость, но в мозгах офицера сошлось воедино — управление армией, с собственной волей или без уже без разницы, и он принял свою судьбу. Способность просчитывать на несколько ходов вперед, помноженная на военную логику, видимо, сыграла с ним злую шутку, он увидел в некромантии всего лишь еще один способ управления подчинённым личным составом и какая разница, что это нежить?

Стартовый навык оказался призывом. Второй уровень — новый навык, все как и у всех, и система предложила взять ему один из трех. Тогда-то он и совершил роковой выбор, приняв последствия. Ценой собственных жизненных сил он мог возвращать к жизни других. И, как он объяснил, ему не раз пришлось воспользоваться этой силой для спасения тех, с кем он успел многое пережить.

Поставив перед собой цель спасти и обезопасить как можно больше людей, он и его ближайшие сторонники, находящиеся с ним с самого начала, а это несколько амбициозных молодых офицеров, была организована фракция Коммунистов. Не по духу она такая, скорее из личных симпатий и ностальгии. Красные и красные, и вся недолга.

Быстро разрастающаяся фракция неминуемо заинтересовала восточных соседей, тогда-то люди Барона и наведались в гости. Перевес в боевой силе оказался слишком большим — методом сегрегации Константин отбирал в свои ряды бойцов, обучал их и не гнушался убийствами, потому средний уровень в его фракции намного превышал таковой у мирных коммунистов, ставивших во главу угла развитие и безопасность. Сила, не сдерживаемая моралью, всегда растет быстрее — это аксиома, которую я уже успел прочувствовать на собственной шкуре.

А о фракции на юге в те времена никто и не слыхивал. Ходили разговорчики от разведки, что там, вероятно, есть какая-то крошечная группа или вовсе несколько одиночек, но попыток выйти на след из-за удаленности предпринималось мало для того, чтобы найти меня, то есть Марка.

Вышло так, что Константин просто военной мощью подавил любое сопротивление,