Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

Внизу лязгнуло. Свет пришлось погасить. По стенам шахты где-то снизу скользнул луч фонаря.

- Heta! – заорал кто-то. Гедимин полез быстрее, чуть не сорвавшись. «Будут стрелять? В своей же шахте?» - пульсировало в мозгу. Снизу кричали что-то про мутанта и идиота. Ещё рывок, освободить одну руку, уцепиться за край створки… Пальцы заныли от напряжения, но массивный люк поддался – и Гедимин выдернул себя наверх, под маскировочную крышку.

Шлемом об неё он всё-таки саданулся – так, что в голове загудело. Створки не разъезжались, держались прочно, - ток в шахту ещё не подали.

- Гедимин Кет! Мы сообщили в центр… - голос в наушниках звенел от ярости. Гедимин, отключив связь, молча привстал, поднимая маскировочную крышку плечами и спиной. Дневной свет обжёг глаза, и сармат, зажмурившись, выкатился наружу. Горячее волокно коснулось виска.

- Спасибо, «Аэкин», - выдохнул Гедимин. – Держи так, пока не дойду до холмов!

Часть 5. 19.01.201-23.01.203. Западная пустошь, Складчатые холмы – Зелёные Овраги, станция «Рута»

19.01.201 от Применения. Западная пустошь, Складчатые холмы

Слишком глубоких ям на пути не было, как и слишком крутых склонов, - иначе трудно было бы идти, не останавливаясь, всю ночь. Машинально Гедимин замечал иней на складчатых склонах, мох в складках и пятна лишайников на каждом камне. Солнце светило в затылок, когда сармат перелез через гряду застывшей лавы и остановился на краю травяного моря. Ещё было холодно, молодые побеги не прорезались, зеленел только мох у ручьёв – и берега чего-то обширного, непохожего на речушку, на востоке. Гедимин сделал несколько шагов по чёрной гряде – и увидел водную гладь.

Озерцо было не таким большим, как сармату показалось с холмов – но достаточно полноводным, чтобы из него вытекала река. Она пересекала всю долину между грядами холмов, и вдоль её берегов уже вытянулись на метр «клёны». Мохнатые деревья вяло рылись корнями в мёрзлой почве ближе к озеру. На склоне холма, блестящем от талого инея, торчали белые ростки, и Гедимин сперва принял их за лишайник – а приглядевшись, хрюкнул в респиратор.

- Эльфийские деревья! – он осмотрелся – не появится ли древесный сиригн или хотя бы сторожевая лоза?.. Нет, похоже, семена просочились сюда сами… или их занесли ящерки – они и тут сновали у воды, будто ночной холод был им нипочём.

«А хорошая долина…» - Гедимин пощупал почву, запустил в неё сканер. «Разломы неактивны, грунт «богатый», воды много. И ветер тут слабее, чем в степи. Наннам бы сюда забраться, а не мёрзнуть у Арцаккара!»

Уклон между холмами был невелик – река в ширину разлилась на четыре метра, но Гедимину была едва по колено. У берегов ещё валялись недотаявшие льдины, застрявшие в сухом тростнике. Похоже, озеро между холмами образовалось быстро – у прибрежных растений было время вытянуться и дать семена…

«Наискось мимо второй гряды – и чуть к северу,» - Гедимин определился с маршрутом, перешагнул быстрый, но узкий ручеёк и ускорил шаг. Куски пемзы похрустывали под ногами вместе с прошлогодней травой. Солнце медленно двигалось к проёму между тёмными холмами – там был западный вход в долину. Из-под ледяных завалов сочилась вода. Гедимин сверился с термометром – в безветренной низине разогрело до плюс двенадцати. «Этой ночью можно поспать,» - он оглянулся на юг и сел на ближайший валун. С тех пор, как сармат выбрался из «Аэкина» и отключил передатчик, вокруг не было никого, кроме травяной и приречной мелюзги – да и той немного.

«Две недели, надо же…» - Гедимин недобро ухмыльнулся. «А если всё-таки растекусь слизью?» - кольнула мозг неприятная мысль. Он напомнил себе, что даже микросканер ничего не разглядел, глубоко вдохнул, разжимая ледяные обручи на груди, и включил передатчик.

- «Пустошь», приём! – не прошло и пяти секунд, как на карте вспыхнул значок «Ларата». – Вызывает центр!

- Кет, ядро Сатурна! – Исгельт хотел ещё что-то добавить, но только с присвистом втянул воздух. – На войне за такое…

- С кем воюем? – перебил его Гедимин, недобро ухмыльнувшись. – Кто саботирует очистку Нефтяной Ямы? Я выполняю свою работу – ликвидирую ксенофауну. Кто приказал меня задержать?

- Ты… - начал было Исгельт, но в наушниках зашуршало. Второй голос был слышен плохо, но Гедимин его узнал – с адмиралом говорил Айзек.

- Теск, - он тоже был нерадостен. – Ты ведь под подозрением. Побег из карантина – это серьёзно. И… ты там не увлёкся общением с ксеносами? То, что уже известно о кимеях, нхельви, эльфах… это ведь опасные существа. Уверен, что тебе в мозги ничего не подсадили?

Гедимин пожал плечами.

- Сканер бы это увидел. Айзек, помнишь Равнину? Против тамошних ксеносов ты не очень-то возражал.

В наушниках защекотало.

- Честно говоря, ваши с Вепуатом дела меня и на Равнине… - Айзек замолчал, не договорив. – Исгельт! Это бессмысленно. Ну, попробуй ещё раз. Или ищи другого разведчика в радиоактивных пустошах…

- Гедимин Кет, - снова заговорил координатор, тщательно подбирая слова. – На две недели доступ на все станции тебе закрыт. И я приказываю – если процесс всё-таки начнётся, немедленно сообщить в центр!

Гедимина передёрнуло.

- После расчистки я пройду мимо «Динси» и «Ниркайона», - хмуро сказал он. – Могу засесть на карантин на любой из них. Но сейчас – некогда.

«Пока я дойду в Нейю, пройдут все четыре недели,» - подсчитал он про себя. «Если начну мутировать – там, где ни одного сармата. Никого, кроме нас, эа-мутация не берёт. Пойму, что дело плохо, - резак у меня на руке. Скегги смог себя убить, и я смогу. А сигнал отправлю – пусть скафандр и сфалт подберут. Нечего им зря валяться.»

06.02.201 от Применения. Западная пустошь, город Нейя – степной пост нхельви

Ветер налетал со всех сторон, пригибая к земле и высокую прошлогоднюю траву, и пробивающиеся зелёные ростки. Из сухой степи Гедимин выбрался жёлтым от пыли – там, где редкие суккуленты (хоть и вымахавшие с сарматскую ладонь) плохо держали почву, ветра поднимали её столбом. Не успел сармат выйти на высокотравье и отряхнуться, как ветер задул сильнее прежнего, и вместо жёлтого налёта броня покрылась серым. Из-за реки было слышно хлопанье крыльев, отдалённые взвизги и фырканье какой-то живности, громкий шорох травы и протяжное «ма-ау!». Едва на горизонте показались длинные