Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

— И я, — поддакнул Сеня.

— Ну и дураки! — прошипел я чуть громче чем следовало.

— А ну цыц! — не отрываясь от писанины прикрикнул на нас участковый.

Мы послушно замолчали, каждый думал о своём. Я сейчас думал лишь о двух моментах. Первый — где раздобыть новую рубашку, чтобы ходить в ней в школу и второй — как бы в четверг не пойти в школу, чтобы провести время наедине с тетей Любой.

— Так, Брюхин, Пыжов и Смирнов — вы на выход и по домам, Поляков лезь в клетку, — не отрывая головы от записей командирским голосом выдал жаров.

— С чего это я в клетку⁈ — растерялся я.

— Сам знаешь с чего! — Жаров встал из-за стола и двинул к нам.

Что уже успел нарыть на меня участковый, что собрался меня в обезьяннике мариновать? Неужели всплыло что-то с берега Гнилого озера? Нет, не может быть. Тогда, что? Какие еще на мне могут быть косяки?

Пацаны ошарашенно вскочили со своих кресел и сообща было дёрнулись к выходу, но неожиданно замялись и остановились.

— Михаил Иванович, — встрепенулся Смирнов, делая шаг навстречу участковому, — это не справедливо. Дрались все вместе, значит и отвечать будем все вместе. Почему только Вову в клетку?

— Смирнов, — плотоядно ухмыльнулся участковый, — если вы хотите все вместе посидеть в обезьяннике, то милости прошу, заходим, — Жаров повернул ключ, открывая решетчатую дверь. — Сидите сколько хотите, вернее пока ваши родители не придут и вас не заберут домой.

— Надо будет сядем, — воинственно выпятил грудь Пыж, — но вы бы гражданин начальник сперва бы сказали, за что нас посадить хотите.

Поддержка друзей была чертовски приятна. Хоть и понятно, что толку от совместного заключения нет никакого, наоборот, по предварительному сговору и группой лиц — это всегда отягчающие обстоятельства вины, но черт возьми, все равно здорово, что один за всех и все за одного!

— Пыжов, хватит умничать, никто Полякова не собирается садить в тюрьму, просто мне так спокойней будет, чтобы Вовка тут посидел пока за ним его дед не приедет, а то ваш Поляк обязательно во что-то влипнет. Быстрее бы вас что ли в армию забрали, да мозги на место вставили.

— А, так он просто деда своего здесь дождётся, — догадался Кирилл.

— Ну, конечно, — улыбнулся Жаров, — вы-то все местные — красновские, а он из Пыжов или Верхнекамки, я уж и не знаю где теперь твой дом Поляков. Так что пока дед за ним не приедет он в клетке посидит.

— Мы можем все вместе на улице подождать деда Петю, — предложил Смирнов.

— По домам я сказал! — с лица Жарова мигом слетела добрая улыбка и он превратился в того, кем всегда был — опытного и жесткого мента.

Пацаны мгновенно исчезли за входной дверью, а за моей спиной клацнул металлическим лязгом замок решетки.

— Сиди и думай, — строго произнес участковый.

— Над чем думать, — осторожно уточнил я.

— Над явкой с повинной, — бросил на ходу Жаров выходя прочь из опорника.

Стало понятно, что никакого деда я не дождусь и хитрый участковый просто обманул моих друзей, чтобы избавиться от них и под лживым предлогом отослать отсюда.

Снаружи щелкнул замок входной двери, наступила томительная и звенящая тишина. Ну вот и что это означает? Жаров просто так меня пугает или есть что-то такое о чём я не знаю. Попробовал обкатать сложившуюся ситуация так и эдак. Ничего путного из этого не вышло. В итоге растянулся на полированной полке нар, подсунул под голову руку и мгновенно уснул. Денек выдался сегодня тот еще — столько сил потратил, что надо бы восстановиться.

Глава 17

Мне ничего не снилось, спал как сурок, но из плена Морфея меня вырвали самым неприятным способом — Жаров протяжно шарахнул связкой ключей по прутьям решетки, и та с противным скрежетом отозвалась.

— Ты гля спит как сурок!

— Михаил Иванович, что дед уже за мной прикатил? — сонно хлопая глазами спросил я.

— Скоро будет, — хмыкнул участковый, — а ты значит спишь себе спокойно и в ус не дуешь.

— Чистая совесть — лучшая подушка, — ответил я старинной поговоркой деда.

— Вовка у тебя не может быть чистой совесть.

— Почему?

— Потому что ты за решёткой сейчас сидишь! А вот скажи мне милый друг, за каким лешим ты сказал местной пацанве, что это ты застрелил Спицу?

— Ну вы же сами хотели, чтобы убийцы проявили активность, вот я их и взбадриваю.

— Ты совсем дурак⁈

— Да, что такого?

— А то, что тебя кто-то из старших Спициных может зарезать за такие слова.

— Думаете? — недоверчиво скривился я.

— Еще как думаю, — злобно скривился Жаров. — Сказано же было чтоб без самодеятельности, а ты лезешь попрек батьки в пекло! Дурья башка!

— Ладно, больше не буду, — пожал я плечами. — Я тут кое о чем подумал, — начал я, чтобы перевести тему разговора в выгодное мне русло, — Спица ведь должен был какую-то работенку выполнить для тех, кто его убил. Верно?

— С чего ты это решил?

— Ну, как же, — улыбнулся я, — на месте убийства нашли новенькие червонцы, а убийца не знал, что Николай пришел требовать деньги, значит у него они были с собой, а учитывая тот факт, что в прошлом году Спица, Мартын и Ячмень хулиганили на птицефабрике не трудно предположить, что в этот раз они должны были сделать нечто подобное…

— Откуда знаешь про новые десятирублевки? — перебил меня Жаров.

— Ой, тоже мне нашли секрет Полишинеля, — отмахнулся я, — всё село знает, что вы обязали продавщиц в окрестных магазинах сообщать о фактах расплаты новыми десятирублевыми купюрами.

— Прям всё село? — скептически скривился участковый.

— Я вот узнал от Смирнова, а от кого он узнал мне не ведомо, — пожал я плечами, но знают двое — знает и свинья.

— Понятно, — тяжело выдохнул Михаил Иванович, — ну и что ты задумал, говори прямо?

— Ну, вот я и подумал, что раз для неизвестных нам убийц никто не выполнил работу, так может надо подсуетиться чтобы они мне её предложили.

—