Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

стройки в нашем районе большого предприятия, которое точно перетянет на себя определённую часть «рабочих рук», а вот глава красновского сельсовета Борис Бенюк, которого жители Красновки за глаза называли: Пиздюк или Гавнюк наоборот активно топил за стройку века. И пока было непонятно, кто в этом противостоянии победит.

Я, кстати, в этот момент вспомнил что в будущем — в середине 90-ых когда я вернулся родную Верхнекамку впервые после 1984 года, то химкомбинат уже стоял заброшенный и никому не нужный, потому что цепочки поставок сырья для его работы которые шли с Украины и среднеазиатских республик прервались вместе с распадом Союза. Этот чертов химкомбинат, который выпускал всевозможные резиновые изделия очень сильно загадил природу в нашем районе, многие водоемы были похожи на безжизненные зловонные инопланетные болота, а в карьере куда сбрасывал свою отработку химкомбинат плескалось рукотворного озеро небесно-голубого цвета, издающее стойких химический аромат. На фото смотрелось как пляж на Мальдивах: белоснежный песок и голубая вода, в реальности же это был ядрёный коктейль из опасных ядохимикатов.

Не то, чтобы я вдруг решился в один миг стать ярым борцом в будущей стройкой химкомбината, но в голове промелькнула шальная мысль, что я сейчас нахожусь в той точке, из которой можно исправить будущее в одном конкретном районе Воронежской области РСФСР.

— Парни надо буде узнать все про этот химкомбинат, который тут собираются строить, — задумчиво произнес я, катая мысли в голове.

— Зачем? — осторожно поскрёб себе указательным пальцем расквашенный нос Пыж. — Поляк ты чего вообще задумал?

— Хули тут думать, — сперва отмахнулся я, но все-таки решил объяснить, — если не будет стройки химкомбината, то из Красновки уедут инженера-строители — родаки этих залетных армян, нам сразу станет всем проще, потому что образуется три лишних места в старшей школе.

— Ах вон ты чего задумал, — понятливо закивал Пыжов, — а как же мы сможем противодействовать задуманному строительству? Это ж ничего себе — химкомбинат!

— Думать надо, — пожал я плечами, — ладно, чего стоим, кого ждем? Айда к участковому на поклон, но сперва кто из вас даст мне до завтра рубаху?

К помещению ОПМ, где хозяйствовал Жаров мы пришли ровно через час. ОПМ — это опорный пункт милиции или кратко — опорник. Я уже, честно говоря, и забыл это обозначение, для меня опорник — это вражеские «блины» в «лесополке», которые надо брать «накатом», после чего удерживать их, пережидая «прилеты» вражеских «птичек». Вот интересно, если я сейчас все это произнесу вслух, то пацаны меня поймут или недоуменно будут переваривать услышанное приняв мои слова за воровской жаргон «феню»?

Под одноэтажным домиком на скамейке сидели чернявый крепыш Сашинян, Кудрин, Быков и еще один новичок, чьего имени-фамилии я пока не знал. Куда делись еще двое было не понятно.

— Ты ударил сзади, исподтишка, со спины! — надменно глядя мне произнес подошедший к нам армяша. — Это не по-пацански.

— Вас было шестеро и переть на троих, заманивая в ловушку, да еще с палками — тоже, знаешь ли, не по понятиям будет, — спокойно произнес я, выдержав игру в гляделки. — Всё? Ты только это хотел сказать или еще что-то?

— Мы вызываем вас на поединок: четыре на четыре. Кто победит тот и будет «шишку» в школе держать.

— Мал ты еще чтобы я с тобой дрался. Никакого поединка не будет! — брезгливо цедя каждое слово произнес я, намеренно провоцируя вспыльчивого пацана под стенами «опорника». — И никакой «шишки» в школе не будет, пока я жив, никто не будет «доить» учеников красновской школы. Ясно!

— Поляк кто тебе дал такие права, — влез в разговор Кудрин. — Если не хочешь по понятиям решить вопрос, то мы вас метелить просто так будем.

— Кудря, — демонстративно не глядя на Кудрина, а продолжая тяжелым взглядом буровить Сашиняна обратился к хулигану из 8-Б, — а вот скажи мне кто последний раз в нашей школе сбивал бабки с малолеток?

— Спица, — пожав плечами ответил Кудрин.

— И где он сейчас? — спросил я, буквально прожигая взглядом армянина.

— В могиле, — враз потухшим голосом отозвался паренек.

— Поляк ты ж не хочешь сказать… — начал было Быков.

— Бык! — тут же перебил я парня и развернувшись к нему лицом. — Я ничего не хочу сказать, просто тебя могут найти застрелившимся в поле. Будешь лежать на стоге сена, а из лопнувшей, как переспелый кавун твоей башки будет вытекать мозги вперемешку с дерьмом, которым заполнена твоя голова. Пистолет, которым застрелили Спицу, ведь до сих пор не найден, верно? Если вы своей шоблой перейдете нам дорогу, то этот пистолет обязательно найдётся рядом с трупом кого-то из вас. Мой посыл ясен? Всё, вы свободны! — выплюнул я, будто бы из обреза дуплетом стрельнул последние слова и шагнул вперед, расталкивая плечами учеников 8-Б.

Кирилл, Сеня и Витек последовали следом за мной, причем каждый из них старался зацепить своими плечами какого из «Бэх».

Зашли в помещение опорного пункта. Тут ничего не изменилось с последнего моего визита три дня назад: большая комната, вдоль одной из стен стоят скреплённые между собой ряды откидных, фанерных кресел, напротив отгороженный стальной решёткой закуток, где обычно Жаров держит местное хулиганьё, чтобы оно пришло в себя. Стол участкового большой и основательный под стать хозяину опорника. Пара стульев для заявителей, плакат «Их разыскивает милиция», пара агитационных плакатов из которых сразу понятно, что М. Е. Н. Т — это милиционер единственный надежный товарищ. Рядом со столом пара шкафов, забитых папками и справочниками, в углу — большой несгораемый железный шкаф, внутри которого есть сейф, в котором Жаров хранит не только табельное оружие и запасные патроны к нему, но еще и конфискованное у населения охотничье оружие и пару бутылок водки.

Участковый показал нам жестом чтобы мы молча посидели пару минут пока он заполнит какие-то там формуляры и отчеты. Мы покорно уселись на откидные сидушки кресел и принялись ждать.

— Поляк, слышь Поляк, — одними губами прошипел Пыж, — а ты правда Спицу — того!

— Чего, того? — так же шепотом переспросил я.

— Ну, «того»! — Пыж сделал мимолетный жест пальцами, сложенными «пистолетом» будто бы, стреляет из них.

— Нет, конечно, — скривился я, — совсем дурак такое думать. Просто пугал идиотов из «Б» класса.

— Я поверил, — прошипел